Методические материалы, статьи

Язык, компьютер и много чего еще…

Положение молодых на рынке труда всегда уязвимо. Но у наших есть и некоторые преимущества…

Если бы существовали рецепты и способы, позволяющие вернуться в 25 лет, то спрос на них был бы бесконечен. В этом возрасте люди имеют множество очевидных преимуществ по сравнению с теми, кто старше. Но есть у этого возраста и недостаток: молодость создает определенные проблемы на рынке труда.

Молодой в отделе кадров. Минусы молодости

Положим, приходит ко мне наниматься молодой человек. Что я о нем знаю? Почти ничего, кроме того что у него есть соответствующая «бумажка» — диплом об образовании. Но диплом в наше время можно получить, не слишком затрудняя себя учебой, а то и просто купить. Работодателю необходимы какие-то более надежные сигналы о том, что кандидат на работу квалифицирован, мотивирован, дисциплинирован, инициативен. Короче говоря, производителен. Пока я этого не знаю, велик риск ошибки. Этот риск повышает издержки найма дополнительного молодого работника.

Но это не весь риск и не полные затраты. Я ведь должен в него еще вкладывать дополнительные время и деньги, чтобы научить работать на данном месте. Без этого квалификация у работника не появится. Но с молодым человеком, у которого за душой кроме формальной бумажки об образовании пока ничего нет, я всегда рискую, что инвестиции могут себя не оправдать.

Теперь предположим, что спрос на мою продукцию упал или производительность моего нового работника оказалась ниже, чем я думал. Он становится балластом для всей организации. Но сократить его я не могу, мне это запрещает трудовой кодекс. Издержки, связанные с увольнением, настолько велики, что выход один: попытаться его вытеснить, чтобы он сам ушел. Но если он скажет: я не хочу — и будет бороться, мне очень трудно будет его победить. И тогда надо терпеть, теряя деньги. Пример — история с балериной Волочковой. А если у меня таких несколько и я ничего не могу с ними сделать, как мне сохранить действительно ценных сотрудников? Ведь я должен платить зарплату «плохим» работникам, отбирая ее у хороших. Пока я вынужден с этим мириться, хорошие уходят сами. В итоге теряют все. Таковы вполне возможные издержки увольнения.

Естественно, я тридцать восемь раз подумаю, прежде чем найму молодого человека без опыта и надежных рекомендаций.

Я предпочту взять его не на постоянную работу, а на временную. Или на разовую. Но, значит, я не буду инвестировать средства в его обучение, и в итоге молодой человек не приобретает реального опыта. Он здесь на разовой работе, там, бегает с одной на другую — а через два года выясняется, что у него пять работ, но никакой квалификации. Конечно, так он обретает социальный капитал, связи, опыт жизненный — но непонятно, что с этим опытом делать, он хороший или плохой. К тому же, чем выше у него «склонность к перемене мест», тем опаснее вкладывать деньги в его обучение. Ведь как колобок — он и от вас может уйти… А поскольку вы за все платите — извините, всякая неопределенность это дополнительный риск.

Другое дело, если человек после вуза поработал несколько лет в уважаемой организации, чего-то добился, его там продвигали, обучали и он обучался сам. Такому вы скажете: у нас все то же самое, только зарплата лучше… Однако за ценного работника всегда готовы держаться. Но так «везет» далеко не всем.

На рынке труда молодые люди всегда и везде уязвимы. Это общий закон рыночной экономики. Наш трудовой кодекс, чрезмерно защищая уже работающих, лишь усиливает уязвимость молодости.


Молодой в отделе кадров. Плюсы молодости

Но наша специфика создает и преимущества для молодежи на рынке труда: окончившие вузы, техникумы и даже школы в последние десять лет во многом учились по-новому. Их не учат тем многим глупостям, которым учились мы, зато их учат тому, что старшее поколение знает и умеет гораздо хуже: работать на компьютерах, иностранным языкам, многому тому, что еще недавно считалось буржуазной лженаукой.

Есть базовые навыки и знания, которые нужны сегодня повсюду. Если человек не знает, как пользоваться основными программами на компьютере, не может прочитать и разобрать статью на английском языке из авторитетного журнала, как потенциальный сотрудник и коллега он меня не интересует. Точно так же рассуждают очень многие руководители. И совсем не только в научных центрах.

У нас сейчас почти 60 процентов занятых приходится на сферу услуг. Печь пирожки можно, обладая дурным характером и не умея вести себя с клиентом, но уже продавать их — нет. Но тогда зачем их печь, если не можешь продать? Нужно умение общаться, умение «коммуницировать» — это тоже базовые качества, необходимые современному работнику. Туристические агентства, гостиницы, рестораны, технические сервисные центры, ремонт квартир, магазины сложной бытовой техники и так далее — они дают львиную долю рабочих мест в стране. При этом — везде люди, везде мы видим компьютер, везде нужен язык — и грамотный родной, и беглый иностранный. В большом магазине продавщица лезет в компьютер, чтобы выяснить, есть ли у них то, что вам нужно, а кассирша автоматически на компьютере определяет цену товара…

Эти умения — если они есть — делают позиции молодежи сильнее. Они, как правило, все умеют водить автомобиль, знают языки и так далее. Поэтому молодежь часто получает больше, чем работники со стажем и опытом, как премию, как ренту за то, что они учились по другой программе, в другой стране, в другое историческое время. Кроме того, у молодежи выше склонность к риску.

В рыночной экономике при условии нормального эволюционного развития заработок растет со стажем, потом с возрастом в какой-то момент он начинает падать. Стаж отражает накопление знаний, то есть человеческий капитал. У нас сейчас этот горб достигается очень быстро, профиль более крутой, чем в странах с развитой рыночной экономикой. Это означает, что современное знание и современное образование дают быструю и значительную отдачу, проявляющуюся в росте заработков.

Но что значит — современное образование, если не говорить только о простых базовых навыках и умениях, которые можно приобрести в хорошей школе? Никакой прямой связи между структурой занятости и структурой образования нет и, по всей вероятности, не будет. Упрекать вузы в том, что они готовят не так и не тех, бессмыслен-

но — они вообще не должны давать студентам быстро стареющие специфические навыки и знания. Любая работа состоит из более общих знаний и навыков и более специфичных. Более общие можно получить только в системе образования. Более специфические можно получить только на работе и еще на соответствующих специализированных курсах.

Западное профессиональное образование намного шире нашего, оно устроено как система подготовки своего рода полуфабрикатов, вроде костюма, который еще предстоит подогнать под фигуру заказчика. Такое широкое образование облегчает трудовую мобильность. Там всего 80 специальностей в системе высшего образования, а у нас около 600, и потому выходят очень узкие специалисты, которые не знают и не понимают, что происходит в соседней области. Это связано с тем, что наше образование было ориентировано прежде всего на нужды промышленности в условиях плановой экономики. Таким выпускникам, конечно, труднее найти работу, адаптироваться к ней. А их специальные знания оказываются никому не нужны. Я сам окончил один из ведущих технических вузов с кучей абсолютно никому не нужных полузнаний, которые были бы мне не нужны и в том случае, если бы я пошел работать по прямой специальности в предназначенную мне отрасль промышленности. По диплому я экономист, но короткие и поверхностные курсы технических дисциплин вытеснили из программы обучения фундаментальные экономические знания. Но я не пошел работать по узкой специальности, и многое из того, чему меня учили в вузе, обесценилось в день вручения мне диплома с отличием.

Настоящее университетское образование всегда было более широким, предоставляя тем самым и лучшие шансы на рынке труда. Но среди выпускников у нас по-прежнему слишком много инженеров и педагогов, для которых возможности работы по прямой специальности за последние годы значительно сузились.


В Москву — не за колбасой, а за работой

Разумеется, чем крупнее город, тем больше выбор рабочих мест и выше заработки. Поскольку молодые люди более склонны рисковать и часто не обременены семьей, то естественно предположить, что многие могут двинуться в крупные города. Некоторые так и делают, но на самом деле все не так просто и дело не только в пресловутой прописке.

Миграция для всех и всегда связана с большими издержками и риском. Например, мы хотим перебраться из малого города А, где нет работы, в большой город Б, где шансы найти ее значительно выше. Сначала мы должны найти себе на новом месте работу и жилье. Затем продать или сдать старое жилье. В городе Б работы больше, но и жилье гораздо дороже. Дальше, сам переезд стоит много денег. Чем больше страна, тем все это дороже; в нашей стране — очень дорого. Таким образом, переезд ради лучшего будущего требует больших денег и жертв в настоящем.

Тут важно, насколько рынок труда и рынок жилья информационно прозрачны. Мы должны иметь возможность относительно дешево, еще оставаясь в городе А, через Интернет или с помощью особого сервиса найти себе работу и жилье в городе Б. Чем проще найти — тем меньше наши издержки. Но у нас нет такой информации, она неполная и часто ненадежная, до нее трудно, а многим невозможно добраться. Возможно, что нужна общероссийская база данных, чтобы человек хотя бы в Интернете мог найти все, что его интересует. Но сам российский рынок труда крайне непрозрачен, и работодатель не показывает все свои вакансии. Тут целый комплекс причин, но в итоге информации полной, объективной, общедоступной просто нет.

Наконец, наши доходы (или накопления) должны позволять нам снять жилье в новом городе. Если работа обещает нам большой доход — нефтяная компания, банк и т.д., — тогда все остальные проблемы решаемы: и с долгами расплачусь, и сниму квартиру, и за некоторое время накоплю небольшую сумму, возьму ипотечный кредит, куплю жилье. Но школьный учитель, врач в поликлинике, университетский профессор, инженер на заводе не могут рассчитывать на такие доходы: работу они, может, и найдут, но смогут только жить от зарплаты до зарплаты. Тогда переезд невозможен, тем более, что за свое жилье, даже самое хорошее, в родном городке я получу копейки по сравнению с тем, сколько я должен буду заплатить за него в столице или другом крупнейшем городе.

Это общая, а не специфически молодежная проблема межтерриториальных, межрегиональных различий в благосостоянии, зарплате, уровне жизни. Они возникают потому, что экономика развивается у нас очень неравномерно. Такое пространственное неравенство само по себе препятствует миграции.

Подобные различия естественны: то, что в Нью-Йорке стоит бешеных денег, где-нибудь на Среднем Западе США будет стоить намного дешевле. Если такие различия чрезмерны, то они создают порочный круг, из которого трудно выбраться. У нас они чрезмерны. Сравните среднюю зарплату в Москве и в других местах, уровень доходов, стоимость жизни, цену жилья и так далее, и так далее…

Как и все прочие, эта проблема прежде всего бьет по молодежи. У молодежи нет накоплений, а риск нанять человека из другого города для работодателя еще выше. Если я беру мальчика или девочку с соседней улицы, я могу хоть навести справки, а если я беру из другого города — я вообще не имею о нем представления.


Все не так уж плохо,

…как многие думают: адаптировалась лишь небольшая часть молодежи, ожидания остальных обмануты, они чувствуют себя разочарованными. Я, конечно, совсем не специалист по чувствам, но есть объективные показатели того, что все могло быть гораздо хуже.

Один из них — настоящий образовательный бум: все молодые хотят учиться. И хотя по числу студентов на тысячу населения мы все еще отстаем от Европы, их стало много, много больше.

Хорошо уже то, что люди поняли: образование полезно. Многие выкладывают за учебу большие деньги, потому что быть образованным человеком — выгодно, важно, нужно, это в их интересах. В совсем уж бедной стране такое невозможно, потому что платить за образование нечем, да и не могут молодые себе это позволить, они должны работать.

Это означает, далее, что образование начинает наконец давать отдачу и, как мы уже говорили, довольно быстро. Наконец, люди, окончившие вузы, пусть даже не самые престижные, пусть не на круглые пятерки, люди, учившиеся в городе, часто в крупном городе, — это уже другие люди. Это новое качество населения. Такие люди не пойдут на непрестижную и плохо оплачиваемую работу — значит, это будет давить на экономику, чтобы повышались зарплаты, создавались более престижные рабочие места, улучшались условия труда. Я уж не говорю, что политически эти люди — больше граждане, знающие свои права, заинтересованные в нормальной ситуации в стране. Поэтому образование — потенциал не только молодежи, но и всего общества.

Год назад я ехал из Самары на поезде, и ко мне в Сызрани в купе сел человек, который оказался руководителем местного филиала одного из политехнических университетов. Он жаловался на состояние промышленности — все лежит, ничего не работает. А как ваш университет? — Все хотят учиться и согласны на платные места. Откуда у людей на это деньги, понятия не имею.

Выпускники, во всяком случае большинство из них, останутся в родном городе: кто создаст свой бизнес, кто пойдет в сферу обслуживания, кто в промышленность, кто еще куда-то. Это, повторяю, уже другие люди, и само их наличие повлияет на ситуацию…


Трудовой кодекс против молодежи

Итак, где молодежь работает? На хороших рабочих местах с хорошей зарплатой; например, выпускники самых престижных вузов меньше 500 долларов как начальную зарплату вообще не обсуждают. Значит, они знают себе цену и понимают, что без работы не останутся.

Но одновременно много молодых людей работают в неформальном секторе или на временных местах, без всяких гарантий и перспективы. Многие даже хорошие рабочие места построены как временные — чтобы не было издержек увольнения. Это сектор очень нестабильной и уязвимой занятости: здесь не действует трудовой кодекс. Но именно здесь и именно поэтому и растет число рабочих мест, а там, где трудовой кодекс «защищает» работников, занятость сокращается.

Издержки увольнения по экономическим причинам, о которых я говорил, таковы, что законопослушный работодатель предпочитает вообще никого не нанимать. Либо надо нарушить — хотя бы в мелочах — закон. Есть работа на десять человек, но я их не найму, а либо буду делать ее силами своих пяти, либо откажусь от заказа; значит, не расширяюсь, не расту, не помогаю «удвоению ВВП».

Один из способов снизить издержки найма-увольнения — это нанимать работников на определенный срок. Однако наш Трудовой кодекс это, как правило, запрещает, сокращая создание новых рабочих мест или стимулируя обход закона. Не позволяет он работодателю манипулировать и с продолжительностью рабочего дня: право на 120 сверхурочных часов в год на одного работника — это крайне мало. Но если у меня сегодня есть работа, а завтра нет, я не могу нанимать но-вых работников, а в итоге опять страдают все.

Короче говоря, трудовое законодательство недостаточно гибкое. Оно мешает предприятиям адаптироваться к колебаниям рынка, защищая одних, уже работающих, оно бьет по другим. Кто от этого страдает в первую очередь? Те, кто сегодня выходит на рынок, то есть молодые. Если я уже здесь работаю, меня нельзя уволить; но это означает, что на мое место не может придти тот, кто, может быть, лучше меня. И работодатель не будет создавать новые рабочие места, чтобы не иметь головную боль в условиях неопределенности. Это как раз и означает, что молодежь оказывается в уязвимом положении: всех занятых надо защищать — но они не заняты, им сначала надо получить работу, чтобы попасть под действие этих замечательных законов. А вот тут уже никаких законов нет: я создаю рабочее место на собственные деньги, и никто не может меня заставить это делать.

В начале статьи речь шла о том, что найм выпускника для работодателя связан с риском и этот риск работает против молодежи. Найм с испытательным сроком уменьшает риск и облегчает найм, но Трудовой кодекс это запрещает. По-видимому, ради защиты выпускника. Результат же — прямо обратный.

Одна крайность порождает другую. Реакция на жесткие нормы законов в развитии такого сектора, где законов вообще нет. Все больше молодых людей работают в неформальном секторе, где не действует никакое трудовое законодательство, а численность занятых продолжает расти без оглядки на заботу законодателей и профсоюзов. Неформальный сектор все в большей мере становится прибежищем — временным ли? постоянным ли? — молодежи. Среди прочих причин, в этом проявляется и реакция рынка на жесткость Трудового кодекса. Именно это мы имеем в виду, когда говорим об ухудшении качества занятости молодых.

Владимир Гимпельсон



См. также:
«Вулкан Платинум» распахивает свои двери для гостей
Мир восхитительного азарта и развлечений ждет вас в гости
Все о бесплатных играх
Горнолыжное снаряжение и его типы
Керамика раку: простота, вмещающая космос
Игровые автоматы: бесплатно или на деньги?
Бонусы: липкие и обычные
Все о грамотном бонус-хантинге
Полиграфические и копировальные услуги в Москве
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
лечение депрессии самара в самаре
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
Приобретая качественные копии часов в Киеве, Вы становитесь владельцем.. Но, далеко не всегда хочется расставаться с суммой в несколько тысяч евро, переплачивая за бренд, даже самый престижный. Купить копии часов за вполне разумную цену – разве это не отличный вариант решения задачи? Только не путайте качественные копии с дешевыми китайскими подделками.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005