Методические материалы, статьи

500 дней и первое рыночное правительство

Продолжаем публиковать беседы экономиста Евгения Ясина с сотрудниками радио «Эхо Москвы» Алексеем Венедиктовым и Анной Князевой

А. Венедиктов: — Вернемся к переломному в экономическом смысле 1990 году. Тогда в бытовом языке советского обывателя появилось слово «экономическая программа»…

Е. Ясин: — Собственно, в 1989-1990 годах впервые всерьез задумались о том, каким путем мы будем переходить к рынку. Слово «рынок» уже не было под запретом, уже всем стало ясно, что именно в этом направлении мы будем двигаться, независимо ни от чего. С этого момента слова «экономическая программа» и вошли в обиход. Осенью 1989 года впервые была представлена концепция перехода к рынку. Обсуждалась она на конференции в Колонном зале. И под дверьми ходили представители Фронта национального спасения с демонстрациями и с лозунгом «Долой абалканизацию всей страны!», имея в виду вице-премьера Леонида Ивановича Абалкина.

А. Венедиктов: — Первый был черный PR — абалканизация.

Е. Ясин: — Да. Потом события развивались очень любопытно. 1990 год стал годом многообразных программ и их соревнования. Кстати, это повторилось много позже, когда программа Грефа соревновалась с программой Маслюкова, и по этому поводу разные СМИ высказывают различного рода суждения.

Итак, декабрь 1989 года, второй Съезд народных депутатов. Правительство Рыжкова подготовило к этому съезду первую масштабную программу, где кроме рыночной концепции, которую писали Явлинский и я и которая была представлена от имени комиссии по экономической реформе Абалкиным, были и другие материалы. В конце концов, постановили, чтобы два года еще ничего не делать: будет работать Госплан, будем реализовывать 13-ю пятилетку старыми методами. Я тогда спросил помощника Николая Ивановича Рыжкова: «А когда будем проводить реформы?» — «А вот это ваше дело. Через два года посмотрим, что вы будете делать».

Но потом было довольно сильное давление со стороны Горбачева. У него появился помощник — Николай Яковлевич Петраков, достаточно энергичный, убежденный рыночник; он обвинил правительство Рыжкова в нежелании что-либо делать. Тогда Рыжков вынужден был действовать. Правительство действительно хотело сделать ход назад.

А. Венедиктов: — Почему?

Е. Ясин: — Так второй Съезд народных депутатов решил на два года все отложить! Но на самом деле, невозможно было ничего отложить, нити управления были потеряны, и сразу стало ясно, что выполнить ничего не удастся.

А. Венедиктов: — Или оседлай процесс, или убей его, да?

Е. Ясин: — Тем не менее был такой момент, когда Николай Иванович уехал в Малайзию и дал указание правительству, в том числе Юрию Дмитриевичу Маслюкову, подготовить план отката назад. Юрий Дмитриевич пытался это сделать, но в конце концов понял, что не получается и что Госплан ничего предложить не может. Тогда он позвонил Леониду Ивановичу Абалкину и сказал: «Есть ли что-то у вас?» У нас было. И Абалкин сказал, что назад дороги нет, надо двигаться вперед, к рынку.

Эту идею, изложенную на пяти страничках самим Леонидом Ивановичем, в Госплане проработали и пришли к выводу, что надо принимать за основу, другого варианта нет. С этого началась работа над самой радикальной рыжковской программой, которая от последующих рыночных программ мало чем отличалась.

Замысел, на самом деле, был такой: Рыжков испугает Горбачева и Президентский совет очень серьезными последствиями (а они и правда ожидались), и те остановятся и не пойдут по этому пути. Ключевой момент (напоминаю, это было начало 1990 года, примерно март — начало апреля) — предлагалась либерализация цен. Но, действительно, Президентский совет испугался. По расчетам Вычислительного центра Госплана получалось, что переходная безработица в Советском Союзе должна составить около 40 миллионов человек.

А. Венедиктов: — Это специально, что ли, делалось — нагнеталось, как сейчас говорят?

Е. Ясин: — Нам было дано указание: сделайте так, чтобы это было…

А. Венедиктов: — Страшно.

Е. Ясин: — Нет, чтобы это было так, как есть.

А. Венедиктов: — То есть страшно.

Е. Ясин: — А получалось страшно. Короче говоря, этот вариант был зарублен. Его не опубликовали, он остался не известен широкой публике. Горбачев выступил в Свердловске и сказал, что мы будем переходить к рынку без всяких социальных напряжений. Ровно через два месяца, в мае, с аналогичным заявлением выступил Ельцин: мы, в отличие от Рыжкова, перейдем к рыночной экономике безболезненно и мы знаем, как это сделать. Короче говоря, рыжковская программа была пересмотрена, туда вставили идею повышения цен. Собственно, на этом карьера Николая Ивановича была закончена, потому что после этого в стране началось что-то невообразимое. Как раз в эти дни, в мае, когда он докладывал на Верховном Совете последний вариант своей программы, господин Ельцин победил на выборах председателя Верховного Совета РСФСР. И тут же сказал, что мы знаем, как делать лучше. Дальше совместными усилиями Петракова и Явлинского был основан альянс Горбачев — Ельцин.

А. Венедиктов: — То есть этот альянс был устроен не политиками, а экономистами? Потому что тогда Явлинский был экономистом.

Е. Ясин: — Он не просто был экономистом. Он был заместителем председателя правительства Российской Федерации.

А. Венедиктов: — Но все-таки это был экономический союз — Ельцин — Горбачев?

Е. Ясин: – Да. И со стороны Горбачева был Петраков, его экономический советник. Они подтолкнули этот союз и способствовали созданию рабочей группы, которая и написала известную программу «500 дней». Это была первая настоящая рыночная программа. Она, действительно, вызывала массу вопросов, массу сомнений: что значит построить рыночную экономику за 500 дней? Над ней издевались.

А. Венедиктов: — И сейчас над ней смеются. Я не экономист, я не могу оценить суть программы, как и многие другие, которые даже читали программу; а третьи вообще только слышали цифру 500. Насколько эта программа была выполнима в тех условиях, когда она писалась? Насколько она была реальна?

Е. Ясин: — Реальна она была при одном условии: если бы политический союз Горбачева и Ельцина был искренним и прочным. Политическая воля могла привести к тому, что эта программа не буквально, но была бы выполнена.

Самое интересное то, что она потом и была выполнена, и как раз примерно за 500 дней. Если мы начнем отсчет жизни правительства Гайдара (так будем условно говорить, хотя председателем с самого начала был Ельцин), положим, с ноября 1991 года и отсчитаем 500 дней, то попадем на март 1993. За это время были либерализованы цены, открыта российская экономика, введен валютный курс рубля и реализована значительная часть программы приватизации. То есть основные шаги реформ были выполнены.

На самом деле, что такое 500 дней? Время, за которое нужно было осуществить шаги, создававшие своего рода генотип рыночной экономики, зародыш, из которого она потом могла развиваться и который делал эти реформы в значительной степени необратимыми. Потом уже можно было критиковать, добиваться каких-то действий, направленных в противоположную сторону, но изменить ситуацию уже было нельзя. Если же к 500 вы добавите еще 100-150 дней, когда была завершена программа массовой приватизации, то за это время основные рыночные преобразования были выполнены. Дальше была попытка удержать ситуацию, борьба за финансовую стабилизацию, борьба за то, какой кусок кому достанется, будут ли и когда именно устранены квоты, лицензии, экспортные пошлины. Это уже другой уровень событий.

А. Венедиктов: — Другой разговор, внутрирыночный.

Е. Ясин: — Да. А ключевые преобразования уже свершились. Конечно, жизнь от этого не стала лучше. Но она стала другой. Просто, если вы раньше имели дело с дефицитной экономикой: дефицит товаров, очереди в магазинах, то после этих пятисот дней ситуация изменилась.

Для меня это ключевой момент, потому что я с ужасом думал: «Неужели я всю свою жизнь буду стоять в очередях за куском колбасы?! Ну сколько можно!». Это можно терпеть какое-то время, но это невозможно терпеть всю жизнь. И оно кончилось, и кончилось за 500 дней. Мы очень серьезно спорили на эту тему с Виктором Степановичем Черномырдиным, который был отчаянным противником этой программы «500 дней».

А. Венедиктов: — Почему?

Е. Ясин: — Он хозяйственник, у него представление, что такие дела быстро не делаются. А Ельцин, политик par excellence, по преимуществу, для которого экономические вопросы не существовали, он чувствовал, что «500 дней» — это красиво, это действует на людей. Политически очень эффектно, выигрышно. Это было самое важное. А выполнят, не выполнят, какие там шаги, что будет — неважно. Но профессионалы понимали, что за 500 дней можно это сделать.

А. Венедиктов: — Вы сказали: история повторилась в борьбе вокруг программы Грефа. Я бы не сказал даже, что это «программа», просто это взгляд на экономику, выраженный на бумаге; я не знаю, программа это или нет. И была некая программа Маслюкова, или левая программа, или программа правительства Примакова — неважно, как она называется. Шла борьба внутри правительства Касьянова. Мой вопрос к специалисту-эксперту: правда шла борьба?

Е. Ясин: — В действительности никакой борьбы между программой Грефа и программой Маслюкова нет. Они созданы были в разных центрах, разными политическими силами. И правительство должно было решить, что оно будет делать.

То ли оно примет полностью программу Грефа с какими-то поправками, то ли оно позаимствует какие-то идеи у Маслюкова.

С моей точки зрения, «обогащать» одну программу другой абсолютно бессмысленно, потому что они не совместимы. Это два разных языка, два взгляда на экономику. А с моей точки зрения, любая программа должна быть целостной, внутренне логичной. Вы что-то делаете — вы не должны создавать механизмов, которые будут друг другу мешать работать. Если совместить ужа и ежа, то получится колючая проволока. Это как раз продукт, который может создать правительство, если оно будет сочетать одно и другое с намерением понравиться, с одной стороны, либералам, с другой стороны, левым. Это невозможно.

А. Князева: — И вот наступил 92-й год; у власти, во главе правительства оказался молодой Гайдар. Что удалось ему сделать тогда, в 92-м году, кстати, не имея четкой экономической программы? (Позже его ругали нередко именно за ее отсутствие.) Каковы были первые шаги молодого правительства Гайдара?

Е. Ясин: — Гайдар не был во главе правительства, он был просто заместителем председателя правительства РСФСР. Первым заместителем председателя был Бурбулис, и председателем правительства был Борис Николаевич Ельцин. Так сделали, чтобы во главе правительства был известный лидер, за которого тогда могли бы проголосовать в парламенте, в Верховном Совете. А Гайдара не знал никто, кроме узкого круга людей.

Они начали работу с того, что сели в Архангельском и сразу вместо программ стали писать указы, проекты законов, постановления правительства, а не программы. И все же я бы не сказал, что у них отсутствовала программа. У тех, кто занимался макроэкономикой, кто должен был наиболее компетентно судить об этом первом шаге рыночных реформ, было достаточно ясное представление относительно того, что делать, и особых сомнений не было.

В 1990 году, незадолго до того как началась работа над программой «500 дней», в городе Шопрон в Венгрии собрался удивительный научный семинар. Мне очень повезло, что я там был. Там было много мировых авторитетов, ученых «с именем», таких, как Билл Нордхаус, Джо Мартин-Пек и так далее — в основном из Йельского университета, но также из Гарварда, из европейских университетов. А с российской стороны было практически все будущее российское правительство — и Гайдар, и Шохин, и Чубайс, и многие другие люди, которые через два года стали министрами, важными чиновниками — теми, кто взял на себя основную работу по реформированию российской экономики. И тогда же было примерно сформулировано то, что должно было произойти при переходе от плановой к рыночной экономике.

Три ключевых слова — это «либерализация», «приватизация», «финансовая стабилизация». Либерализация предполагала прежде всего освобождение цен, снятие государственного контроля над ними. Она предполагала также открытие экономики, то есть снятие монополии на внешнюю торговлю, разрешение всем организациям выходить на внешний рынок. Она означала освобождение курса рубля, переход к рыночному свободному курсу национальной валюты, определение ее стоимости на рынке. Вот все эти три ключевых слова должны были разворачиваться в программах. В сущности, программа «500 дней» тоже опиралась на эти три ключевых слова и описывала то, что надо было сделать. Тут разногласия и различия были в деталях, но не по существу.

И всем было ясно, что мучений гораздо меньше при быстром продвижении по этому пути. С другой стороны, эти шаги можно смягчить в каждый конкретный момент, но при таком эволюционном подходе в той ситуации дело растянулось бы на гораздо более длительное время. И главные разногласия были как раз в этом: быстро или медленно, начинать с либерализации или с приватизации. Скажем, был спор между Гайдаром и Явлинским, Явлинский критиковал Гайдара за то, что тот сразу либерализацию цен устроил и сразу жесткий бюджет, из-за чего начался кризис неплатежей, а нужно было начинать с приватизации, с демонополизации. История разберется…

А. Князева: — Тем не менее Гайдар вошел в нашу экономическую историю как человек, который подарил нам реформы, и, по-моему, об этом не стоит забывать.

Е. Ясин: — Спасибо, что вы об этом напомнили. Я хочу подтвердить и сказать, что у меня был не так давно разговор с молодым российским предпринимателем новой волны. Энергичный, образованный, удачливый в своем бизнесе. И я ему говорю: «Как вы считаете, правильно ли поступил Гайдар?» Он говорит: «Ой, только не Гайдар». Почему? Но вот сложилось у всех такое впечатление, что именно Егор Тимурович нанес непоправимый ущерб нашей экономике. Это неправда. Егор Тимурович сделал колоссальный вклад в то, что мы все равно должны были бы сделать.

Я вспоминаю свой разговор с ним в конце октября 91-го года, буквально за неделю до того, как его назначили вице-премьером. Я его спросил, «Что ты, собственно, собираешься делать? Вы же работаете с Ельциным. Я хочу просто иметь представление о твоем плане». И он ответил: «Коротко я могу сказать: то, что нам предстоит сделать, все равно очень болезненно. Я знаю, все равно скажут, что мы очень жестокие плохие люди. Но мы можем это сделать только в двух случаях: либо при диктатуре, либо с лидером, у которого очень большая харизма, колоссальный авторитет. Слава богу, в нашей стране сейчас невозможна диктатура, но у нас есть политический лидер с такой харизмой и с таким авторитетом, мы можем опереться на него и сделать ту работу, которую, может быть, должны были бы сделать коммунисты, но они ее не сделали».

Вот, собственно, с пониманием этого обстоятельства и он, и его товарищи, и я вместе с ними, хотя я постарше и отношусь к другому поколению, пошли на эти реформы, зная, что они славы, по крайней мере, в течение ближайшего десятилетия не принесут. Принесут проклятия, но нужно иметь волю и силы для того, чтобы это перенести и все-таки это сделать.

Конечно, можно было многое сделать лучше. Можно было не допустить инфляции в двадцать шесть раз в течение одного года, и мы знаем сейчас, какие конкретно шаги мы не должны были предпринимать. Например, надо было не повышать цены на нефть в январе 1992 года, а просто их освободить, либерализовать, и это было бы лучше.

Я бы сказал, что, конечно, мы не построили рыночную экономику, даже и за 500 дней. Но мы создали некий генотип, из которого рыночная экономика могла развиваться. В этом, собственно, была сущность того, что можно назвать шоковой терапией или программой «500 дней», этого рывка или тогда еще применяли английский термин «big bang» — «большой скачок». Вот вы его производите, после этого переходите в другую колею и можете двигаться уже по ней. Она имеет свою судьбу. Но мы проводим те решающие преобразования, которые позволяют событиям развиваться спонтанно, необязательно с участием правительства, не через судьбоносные решения. До этих реформ и мы не видели никакой перспективы, с каждым днем очереди длиннее, продуктов все меньше.

А. Князева: — Стоит вспомнить, какой шок испытывали люди, которые попали в настоящий московский супермаркет, когда вместо одного сорта колбасы мы получили возможность выбирать из двадцати, когда перестали выдавать карточки и талончики на продукты.

Е. Ясин: — Моя жена до сих пор хранит «визитки москвича», с которыми мы ходили в магазин. Да, это как раз то, что мы быстро забыли. Мы стали говорить о новых трудностях, нам стало не хватать денег. Появилось много бедных, и мы стали смотреть: вон сколько бедных, а кто-то ездит на шестисотом «мерседесе».

И это правильно. Мы не стали жить легче. Мы стали жить, может быть, труднее, но иначе, и у нас появилась перспектива.

Возвращаясь к вашему замечанию: ну, будь у Гайдара программа — от ее появления ничего бы не изменилось. Может быть, прочитало бы ее сто человек, они все равно знали и понимали, что происходит, что будет. Это и не ослабило бы критику в адрес Гайдара, в адрес его правительства. Все время нарастало сопротивление. Практические усилия по финансовой стабилизации, по борьбе с инфляцией были сорваны уже в мае 1992 года. Затем в августе председателем Центрального банка стал господин Геращенко, и он произвел целый ряд акций, которые уже привели к наполнению оборота деньгами и скачку цен. Итог был, что в декабре Гайдара отправили в отставку, премьер-министром стал Черномырдин, и политика стала немножко другой, не такой решительной. Но все-таки дело было сделано.

Для меня именно тут проходит разграничительная линия между двумя экономиками. Всю жизнь прожил с этим дефицитом, когда ничего нельзя достать. Зарабатываешь деньги, не зарабатываешь — все равно. Никаких стимулов нет, и жизнь только хуже и хуже делается. Я вспоминаю март 1992 года, Съезд народных депутатов, Гайдар подал в отставку, было такое ужасное столкновение. И тогда нам показали письмо от пенсионеров из города Котласа, которое они направили своему депутату, отнюдь не стороннику Гайдара. Они писали: «Конечно, цены очень выросли, и нам тяжело. Но ради бога, не делайте так, чтобы опять цены были заморожены. Потому что мы сейчас хотя бы 100 грамм колбасы можем купить. А раньше, хотя цены были дешевые, но мы просто забыли ее запах…». Никто не мог обвинить пенсионеров в каких-то политических симпатиях или антипатиях…



См. также:
Получить микрозайм с сервисом ZaimOnline-Ru – легко!
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
hyundai 78 как убрать жир с боков
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005