Методические материалы, статьи

Золотая осень империй

Траян

Учитель гуманитарного класса попросил меня рассказать его питомцам о Траяне и его эпохе. Римскую историю эти школьники знают неплохо, но соседи Рима остаются для них лишь варварами-интервентами либо объектами очередного грабежа римлян. Пора выпустить молодняк на простор Евразии во всей ее этнической и политической пестроте. Пусть учатся чувствовать себя наследниками всего человечества! Эпоха Траяна для этого очень подходит: уже действует Шелковый путь от Китая до Сирии, а вдоль него расположилась цепь великих держав. Рим и Парфия, Кушаны и Индия, Хань и Хунну, все они энергично торгуют или воюют, причем враждуют обычно с ближайшим соседом, а союзничают «через одного».

Траян воевал с Парфией не только для того, чтобы занять легионеров полезным делом или отомстить за давний разгром Красса, но и для снижения цен на импортный шелк. Со времен Августа покупка шелка разоряла знатных римлян, а производить этот экзотический продукт римские подданные не умели. Только при Юстиниане I секрет шелка будет раскрыт византийцами; до тех пор торговый баланс Запада с Востоком остается «перекошен» в пользу Востока. Такое введение в глобальную экономику понятно и интересно для девятиклассников…

Римскую империю времен Траяна естественно сравнить с империей Хань на другом краю Евразии

Но при этом нужно учесть факт, неведомый мудрецам той эпохи: до распада державы Хань остается 80 лет, а до распада Римской державы — 290 лет. Эта разница в возрастах держав (или народов — не в названиях суть!) должна проявляться в поведении рядовых граждан Рима и Хань, а также их правителей. Действительно, в империи Хань II века легко найти властелинов, подобных безответственному Домициану, но аналогов Траяна на троне Поздней Хань не сыщешь!

Деятель, современный и подобный Траяну, в Китае есть. Это полководец Бань Чао, покоритель Западного Края (Си Юй), победитель хуннов и союзник всех их недругов, будь то сяньби (предки монголов), динлины (предки хакасов) или да-юэчжи (кушаны). Но действует Бань Чао на свой страх и риск — скорее, как Ганнибал в Италии, чем как Цезарь в Галлии или как Траян в Дакии либо в Парфии. В ханьской столице — Чанъани — всем заправляют придворные евнухи и прочие чиновники, строящие карьеру скорее на доносах, чем на честном исполнении служебного долга.

Конечно, такой нечисти полно и в имперском Риме, но там немало людей иного склада. Их Траян делает своими министрами, поскольку сам он — того же поля ягода. Первый император рожден и вырос вне Италии, в давно покоренной и романизованной Иберии Дальней. Кто знает, в чьих легионах служил там Траянов предок — Сципиона Младшего или Сертория, Помпея или Цезаря? В имперском обществе Рима это не важно: честный и талантливый воин еще может дорасти до императора.

Под стать Траяну его ближайшие соратники: Лициний Сура, Лузий Квиет и Корнелий Тацит. Первый — двойник Траяна по биографии и характеру, подобно Гефестиону при Александре Македонском или Титу Лабиену при Цезаре. Второй — сын вождя кочевников из Мавритании, римский Отелло. В Римской империи нет расовой дискриминации, поэтому Лузий Квиет достиг высших военных постов, а веком позже его соплеменник (Песцений Нигер) попробует занять римский трон.

В державе Хань тоже терпят служилых «варваров», но лишь при условии освоения ими китайской культуры в полном объеме. Простому вояке вроде Квиета лучше не показываться в ханьской столице: чиновники съедят! Да и сам Бань Чао предпочитал не покидать Западный Край в течение тридцати лет — пока не истратил здоровье в пограничных войнах. Но в Римской империи II века морально здоровые легионы и провинции еще способны на время вылечить центр державы от бюрократического паралича. Так проявляется на бытовом уровне «возраст державы», или «возраст народа», трудно объяснимый на языке теоретиков…

Достоин внимания и последний сподвижник Траяна — министр и историк Корнелий Тацит. Он, конечно, не прямой потомок древнего рода Корнелиев. Кто-то из предков Тацита был усыновлен в этом роду или отпущен на волю; возможно — во время массового террора Суллы, когда имя Корнелиев получили 10000 рабов казненных противников диктатора. Но и тут происхождение неважно: Корнелий Тацит чувствует себя сыном Римской державы и отчасти — врачом, лечащим ее социальные недуги посредством исторических исследований.

Интересно, что на востоке Евразии был «аналог» Тацита. Это Бань Гу — брат воеводы Бань Чао и придворный историограф, автор «Истории Поздней Хань», достойный продолжатель дел «китайского Геродота» — Сыма Цяня. Несомненно, регулярные доклады Бань Гу о подвигах его брата в Западном Крае были так же важны для карьеры Бань Чао, как публикация в Риме свежих глав книги Цезаря о галльской войне — для поддержания славы заальпийского воеводы в глазах римского плебса, накануне неизбежной схватки за власть с сенатом и Помпеем. Но в Китае незнатный пограничный воевода Бань Гу не имел надежд на захват высшей власти…

Интересное получилось сравнение римских дел с китайскими! Эту аналогию стоит развить и дальше — сравнив борьбу Рима с Дакией и войны между Хань и Хунну. Итоги нам известны: Дакия стала римской провинцией, сейчас это — Румыния с языком, восходящим к латыни, и религией, принятой из Византии. Ничего подобного мы не видим в современной Монголии — на месте бывшей державы Хунну. Местная религия пришла из Индии, язык не связан с китайским… Почему так получилось?

Очень просто: китайские колонисты не желали селиться к северу от Великой стены, в сухой степи. Хозяйственный уклад земледельцев Китая (поливное земледелие) не переносится в степь, а менять свой образ жизни в угоду климату завоеватели не склонны. Напротив, римское земледелие переносится за Альпы или за Дунай без больших изменений. Колонисты сеют тот же хлеб, сажают тот же виноград; только оливки хуже вызревают на севере. Нет экономических препятствий к симбиозу вчерашних легионеров со вчерашними варварами!

Тут можно напомнить школьникам о двух румынских исторических фильмах, посвященных войне и миру той поры: «Даки» и «Колонна» Титуса Поповича. Особенно удачен второй фильм — единственная (на мой взгляд) честная экранизация великой трагедии переселения народов и вынужденного мирного сосуществования побежденных с победителями. Рядом с этой картиной можно поставить разве что болгарский фильм «Хан Аспарух» — но это более поздняя эпоха, и совсем иное соотношение сил варваров и имперцев…

Кстати, школьники наверняка спросят меня о родстве современных монголов с древними хуннами. Вопрос не из легких. Похоже, что язык хуннов принадлежал к тюркской, а не к монгольской группе алтайской семьи. Прямыми предками современных монголов были, скорее, древние сяньби — соратники юного воителя Таншихая, разгромившего хуннов в середине II века. Но единство быта кочевых скотоводов Великой Степи позволяло побежденным сравнительно легко сливаться с победителями. Поэтому несомненно, что среди жителей современного Улан-Батора или Гоби много потомков древних хуннов. Их можно опознать даже внешне: согласно китайским хроникам, хунны отличались от коренных китайцев «возвышенными носами». То есть они были похожи на столь любезных российскому сердцу индейцев Северной Америки или нынешних жителей Горной Шории!

Как быть с вековым диалогом Рим — Парфия?

Итак, контакты римлян с даками и ханьцев с хуннами поддаются разумному осмыслению и даже прогнозированию. А как быть с вековым диалогом Рим – Парфия? Мы знаем, что Траян сумел разбить парфян, даже захватил их столицу — Ктесифон на Тигре (бывшую Селевкию). Но потом император счел за благо отступить на западный берег Евфрата и заключить мир с парфянскими царями — Пакором и Волагазом. Почему он так решил, и прав ли был в этом решении? Видимо, прав. Ведь эта граница оставалась стабильной в последующие сто лет — вплоть до гибели Парфянского царства в ходе восстания персов во главе с Арташером Сасанидом (в 224 году). Можно сделать вывод, что в эпоху Траяна Парфянское царство уже подверглось бюрократическому вырождению — наряду с империей Хань. Но почему Траян не попытался окультурить ослабевшую Парфию по римскому образцу — как Александр Македонский завоеванную Персию?

Марк Аврелий

Допустим, что Траян сделал разумный вывод, зная о быстром распаде Македонской державы на Ближнем Востоке. Здешний симбиоз хозяйственных укладов, культур и религий не уступал, а превосходил по сложности эллинский мир или Римскую империю; поэтому западным пришельцам не удавалось соблазнить аборигенов греческим или римским образом жизни. Когда Траян понял это — в ходе Парфянской войны или еще до ее начала? Второй вариант кажется более вероятным: в действиях Траяна незаметно суеты и импровизации. В Дакии он был заранее уверен в успехе и потому не пожалел усилий для постройки каменного моста через Дунай еще в ходе боевых действий. Евфрат и Тигр гораздо уже Дуная, но постоянных мостов римляне там не строили.

Так зачем же тогда Траян затеял заведомо бесплодную войну на востоке? Возможно ли, что императору был более важен процесс, а не результат войны? Может быть, такой результат был полезен не одному Траяну, но и всей Римской державе? Вести войну только для того, чтобы занять армию великим делом; чтобы отвлечь растущие силы социума от внутренних усобиц… Ну, и конечно — сдвинуть границу римского влияния на восток, уменьшить расходы на привозимый издалека шелк!

Эти расчеты выглядят правдоподобно. В сущности, так же рассуждали правители империи Хань, посылая Бань Чао в Западный Край, но не выделяя ему серьезных подкреплений. Наоборот, из столицы на запад отправляли толпы «молодых негодяев» — осужденных преступников, заменяя им тюремное заключение пожизненной ссылкой. Законопослушных пахарей правители берегли повсюду — как на востоке, так и на западе Евразии. Но при этом на западе были лишние силы: безработная молодежь из приграничных провинций процветающей империи охотно вступала в победоносные легионы. На востоке таких добровольцев не было: здешняя молодежь увлекалась преступностью, и ее путь в армию был иным.

А как была связана армия с народом в Парфянском царстве? Совсем иначе, чем в Риме или в Хань, потому что сами парфяне составляли небольшую долю населения подчиненного ими Ирана. Родиной этих конных витязей была степь на крайнем севере страны, в современной Туркмении. С коренными персами парфян сближали язык и память об общих богах — дэвах (духах ветра и иных стихий). Но религиозная реформа Заратустры не затронула парфян: они отказались признать разделение мира на светлое царство Ахурамазды и темное царство Аримана, и потому сделались для своих родичей-персов презренными язычниками.

Но после того как власть греков-селевкидов над Ираном ослабела, парфяне первые собрались с духом и отвоевали иранские земли у западных чужаков. В итоге Парфянское царство стало химерой, где большинство населения согласно терпеть власть правителей-иноверцев до тех пор, пока они доказывают свое право на власть регулярными военными подвигами и невмешательством в культурную жизнь большинства населения. Имея столь непрочный тыл, парфянские цари не решались вести агрессивные войны вдоль Шелкового пути. Но когда с запада или с востока в Иран вторгались иноземцы, парфянская армия геройски (и обычно успешно) противостояла им.

Вероятно, Траян понял эту необычную ситуацию в ходе Парфянской войны. Он решил не прилагать особых усилий для полного разгрома парфян, чтобы их непрочная власть не сменилась общенациональным сопротивлением персов под религиозным знаменем. В ту пору это удалось римлянам — но сто лет спустя неизбежное случилось, и новый, сасанидский Иран сделался опаснейшим врагом Рима на востоке. Эта вражда тянулась 400 лет — вплоть до покорения Ирана арабами, которое ничуть не улучшило отношений между Византией и новым исламским халифатом.

Сравним Парфию с царством Кушан

А теперь сравним понятную нам Парфию с загадочным царством Кушан, которое отделяло западный Иранский мир от Дальневосточной ойкумены. До недавних пор мы знали историю кушан лишь по обильным упоминаниям их деяний в летописях соседних народов: китайцев, индийцев и иранцев. Лишь в 1979 году драматические раскопки В.И. Сарианиди в Северном Афганистане вскрыли могилы безымянных царей I века — предков великого Канишки, который был современником Траяна и соперником Бань Чао в борьбе за контроль над Шелковым путем.

Мы не знаем языка, на котором говорили кушаны; но, видимо, этот язык принадлежал к иранской группе индоевропейской семьи (как и язык парфян). Мы знаем, что центром державы Кушан с середины II века до новой эры была Ферганская долина, отвоеванная ими у греческих правителей Бактрии. Китайцы называли эту страну Давань, а самих кушан — да-юэчжи, и регулярно направляли к ним то посольства, то военные отряды, чтобы добыть местных коней — родоначальников прославленной персидской конницы, а через нее — арабских скакунов Средневековья и современных ахалтекинцев. Итак, быт кушан мало отличался от быта их западных соседей — парфян, и вполне можно сравнить дальнейшие судьбы этих двух кочевых народов.

Парфяне подчинили себе земледельческий Иран в III веке до новой эры — как только исчезло державное единство Селевкидов. Царь Канишка решил повторить этот опыт в Индии в конце I века — вскоре после распада Греко-Индийского царства, основанного беглецами из Бактрии, благо, путь из Средней Азии в Индию через горные перевалы Афганистана известен с незапамятных времен. По нему прошли еще древние арии, а потом — воины Александра Македонского и Деметрия Бактрийского.

Так воители-кушаны стали очередными владыками Северной Индии, не отказываясь от контроля над Шелковым путем на севере. Но удержать эти два региона в одной державе еще никому не удавалось, и кушаны не стали исключением из общего правила. Распад империи Хань в конце II века избавил кушанских правителей Средней Азии от давления с востока; но в середине III века их одолели западные соседи — персы. После этого наследники Канишки правили только в Индии.

Здесь кушаны составляли ничтожное меньшинство населения; поэтому Канишка пошел на сближение с буддистами, а его внук Васудэва сделал буддизм государственной религией своей державы. Так Кушанская Индия повторила судьбу Парфянского Ирана. Сходным оказался и конец обеих держав: парфян свергли персидские националисты (Сасаниды), а кушан — индийские националисты (Гупты). В обоих случаях национальное восстание шло под религиозными лозунгами. Симпатии царей-Кушан к буддизму вызвали антипатию царей-Гуптов к этой мировой религии. С тех пор влияние буддизма в Индии пошло на убыль. Его теснил возродившийся индуизм, и монахам-буддистам пришлось вести свою проповедь в окрестных землях: в Средней Азии, Китае, Индонезии и Индокитае. В наши дни многие историки рассматривают эту экспансию первой из мировых религий как рубеж, отделяющий Средневековье от Античности.

Реформа Константина

На западе Евразии подобным рубежом стала религиозная реформа Константина в начале IV века. Она была неизбежна: христианское вероучение охватило к тому времени большинство подданных Римской державы. Но начало мирному сосуществованию христиан с имперской властью положил именно Траян. Он хотел исключить любые гражданские усобицы в доставшейся ему державе, и потому запретил магистратам принимать доносы на христиан. Врагом империи и римской религии следует считать лишь того, кто сам заявляет о своей вражде! С прочими инакомыслящими власть может примириться.

Эту разумную политику продолжили наследники и единомышленники Траяна: Элий Адриан, Антонин Пий, Марк Аврелий. Непрерывная чреда их правлений запомнилась потомкам как «золотая осень» римской державы и всего античного Средиземноморья. Граждане и правители стареющего Римского мира наслаждались плодами давней пахоты и посевов, при этом нечаянно бросая наземь семена будущего Средневековья. То же самое происходило в Индии и Иране, в Средней и Центральной Азии, в Дальневосточной ойкумене, то есть во всех регионах, связанных воедино древним Шелковым Путем.

Можно надеяться, что такой синтетический обзор политического и культурного наследия Античности в масштабе всей Евразии увлечет моих завтрашних слушателей — юных россиян конца ХХ века, которых ветер истории внезапно перебросил из золотой осени Российской империи в предрассветные сумерки нового мира на просторах древней Евразии.

Сергей Смирнов



См. также:
Популярные стратегии в игровом клубе Вулкан
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
Новогодний костюм «Очаровательная Снегурочка» Комплект: платье. Костюм Снегурочки карнавальный для взрослого «Платье Снегурочки». Приталенное платье из голубой ткани с переливающимся новогодним узором, отделанное белоснежным искусственным мехом.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005