Методические материалы, статьи

Ожившие камни Гизы

Египетская археология — занятие чрезвычайно сложное, но невероятно захватывающее. Постепенно, сам того не замечая, египтолог погружается в удивительный мир давно почившей цивилизации, никуда при этом не исчезнувшей, продолжающей свою призрачную жизнь в двух шагах от бурлящей суеты современного арабского Востока. Древний Египет незаметно затягивает ученого и заставляет жить по своим законам.

Раскапывая и изучая древние гробницы, египтолог невольно соприкасается с людьми, их построившими, и их судьбы становятся ему небезразличны. А читая запечатленные на камнях имена и «списки приношений», он делает то же самое, что делали древние «поминальные жрецы», сам того не желая, исполняет их обязанности: по египетским представлениям, произнесение вслух имени человека равносильно констатации его существования. И вот получилось, что через тысячелетия Древний Египет в лице ученых вновь обрел служителей, отправляющих заупокойный культ, хотя сама древнеегипетская религия, как и древнеегипетский язык, умерли уже две тысячи лет назад. Поистине древние египтяне будут обитать в своем загробном мире, покуда существуют египтологи, способные прочесть их имена!

Мир, окружающий египтолога, настолько необычен и парадоксален, что порой очень трудно подобрать слова для его описания. Но, возможно, именно поэтому он обладает магической притягательностью, особенно гизехские пирамиды -символ Древнего Египта для современного человека. В «Стране пирамид» их насчитывается около сотни, но мало кто знает об этом. Три каменных гиганта на Гизехском плато близ Каира и особенно Великая пирамида Хеопса воспринимаются как квинтэссенция древнеегипетской цивилизации, запечатленная и зашифрованная в камне мудрость и тайные знания. Действительно, гизехские пирамиды и некрополь вокруг них производят ошеломляющее впечатление.

Невероятные размеры пирамид и неправдоподобный размах каменного строительства глубочайшей древности повергают в шок. Не удивительно, что человеческий разум отказывается верить в то, что миллионы каменных блоков были вручную вырублены в скалах каменными и медными орудиями, доставлены на место без помощи колеса (которое египтяне той эпохи знали, но предпочитали перетаскивать тяжести волоком и на полозьях, что в условиях Египта оказывается куда рациональнее), обтесаны, уложены и пригнаны друг к другу так, что между ними не пройдет и лезвие бритвы, — и все это только ради сохранения мумии — набальзамированного тела почившего фараона! Для европейца это выглядит настолько бессмысленно и даже дико, что он невольно начинает искать другие объяснения назначения пирамид.

Чем они только не были за время знакомства с ними иноземцев! И житницами библейского Иосифа, и обсерваториями, и храмами эзотерических учений и тайных знаний, и шифрованными посланиями атлантов, в которых можно прочитать весь ход грядущей истории и, наконец, — маяками или причальными терминалами инопланетных космических кораблей!

И забавно, что при всей фантастичности большинства этих идей для современного человека именно они кажутся более приемлемыми, чем подлинное назначение пирамиды — быть гробницей. Но дело в том, что «гробница» — это крайне бедное обозначение того, чем пирамида была для древних египтян.

Если бы «пирамидологи» владели теми же данными, которыми располагают египтологи (в первую очередь знанием древнеегипетского языка и особенностей древнего мышления, погребального обряда и заупокойного культа), они, наверное, сами поразились бы чудовищной тривиальности и банальности своих эзотерических и инопланетных теорий. Отправляясь в путешествие в любую страну, неплохо заранее ознакомиться с ее историей, культурой, религией, языком, обычаями. То же самое, даже в большей степени, справедливо и для путешествия в древность. В любом путешествии хорошо бы иметь хотя бы краткий путеводитель. Египтологи вот уже сто семьдесят лет пишут такой «путеводитель», но их сведения все еще слишком отрывочны, а порой слишком трудны для понимания неспециалиста. Египетская археология это как раз и есть путешествие за знанием подлинной реальности Древнего Египта. И как ни трудно, по крохам, собирание этих знаний, все же ответ на «загадку пирамид» можно найти без помощи телескопа и магического кристалла — в той странной и во многом еще малопонятной для нас реальности, в которой жили и творили свою культуру сами древние строители пирамид.

Египтяне обозначали свою страну словом хену, которое обычно переводится как «родина». Буквально оно означает «нутро». Нутро единого тела — Египта. Хену — это то единственное на земле место, где все живет согласно маат — изначально Богом установленного миропорядка (правда, истина, справедливость, закон). В понятие маат входят и законы природы, и законы людские (включая соблюдение религиозных обрядов). От неукоснительного следования маат зависит не только процветание страны, но и космический порядок (восход и заход солнца, разливы реки и т.д.). На людях поэтому лежала огромная ответственность; особенно на тех, кто отвечал за правильное отправление культа, — жрецах. Но в наибольшей степени это относилось к фараону — существу двойной природы (человеку — по матери и богу по отцу). Фараон был связующим звеном мира людей и мира богов, проводником божественной воли и гарантом соблюдения маат.

В идеале Египет жил как действительно единый организм. Подобно тому как бесчисленные боги египетского пантеона были фактически различными эманациями («частями тела») единого Бога, так все египтяне являлись частичками, «проявлениями» своего царя, носителями и исполнителями его воли. Все они, включая высших сановников, были его хему. Это же слово, с нашей точки зрения парадоксально, применялось и для обозначения «его величества». Имелось в виду, что фараон был хему Бога, но одновременно и своим собственным. Строго говоря, фараон был единственным египтянином, обладавшим своей собственной волей (видимо, автоматически совпадавшей с волей Бога). Остальные же только выполняли ее, подобно тому, как «движение рук» и «хождение ног» выполняют «задуманное сердцем». Как можно заключить из самого древнеегипетского языка, человек в системе египетского мышления был не породителем действий, а скорее — инструментом высших сил, порождающих эти действия. Только соблюдение всем организмом всеобщего божественного установления обеспечивало пребывание в Египте маат. Если она уходила, воцарялась исефет — антипод маат, маат с обратным знаком.

Впрочем, во времена Древнего царства Египет переживал наисчастливейшую пору человечества: начиная со времен первотворения, мир развивался только согласно маат, становясь все более и более совершенным. Грандиозное величие Древнего царства было тому свидетельством. В истории человечества просто еще не было примеров, когда поступательное развитие мироздания давало бы сбой. До крушения Древнего царства в Египте мир еще не знал случаев гибели и распада огромного великого государства. Ничто не предвещало подобной катастрофы, и люди даже в кошмарном сне не могли вообразить такое.

Возможно, поэтому галерея скульптурных портретов людей Древнего царства — одно из величайших достижений человеческой цивилизации — это вереница образов, доподлинно сопричастных Вечности, в чьем мире еще просто не было места для рефлексий о тщете всего сущего и бренности бытия.

Каждое царствование было очередной теофанией. Можно сказать, что Бог никогда не покидал Египет, просто он периодически менял свою внешнюю оболочку, когда та приходила в негодность. Время, прожитое под властью того или иного фараона, было временем проявления Бога под тем или иным именем. Оно имело свое начало и свой конец, фактически начало и завершение истории.

Отчасти это напоминает эпохи-царствования, на которые японцы делят историю своей страны. Однако трудно сказать, насколько египтяне воспринимали смену царей как очередное пришествие того же самого бога. Теоретически это было так, но, похоже, что двойственная природа царя все-таки делала каждое царствие уникальным. Египтяне вели летоисчисление по годам царствий, и по завершении одного царствия летоисчисление начиналось заново. Но они, тем не менее, составляли летописи; с нашей точки зрения — списки царствий с наиболее важными событиями.

Таким образом, каждое царствие, каждая теофания действительно являлось законченной эпохой и обладало индивидуальной значимостью и исторической неповторимостью. Это была не история в нашем понимании, а сумма эпох, обладавших каждая своей индивидуальностью. На деле это выражается в том, что при каждом царе воздвигался его персональный дворец (мы бы сказали, что каждый фараон имел свою столицу); иногда разительно отличается стиль искусства, возникают важные богословские доктрины и т.п.

Статуя хозяина гробницы

Действительно, глядя, к примеру, на эволюцию стиля архитектуры хотя бы одного гизехского некрополя, мы, похоже, вправе говорить о «Египте Хеопса», «Египте Хефрена» и т.д. Видимо, это в какой-то мере соответствует египетским представлениям: пирамида и сопутствующий ей некрополь — это полностью перенесенное в иной мир царствование. Почившие вельможи так же окружают своего владыку и так же верно служат ему, как и при жизни. Индивидуальный мир вельможеских гробниц Древнего царства складывается в мир двора того или иного фараона, и этому ничуть не мешает соседство другого такого же двора — это другая историческая эпоха, другая жизнь, другой Египет. В нашей системе аллегорий это можно было бы сравнить с «Ночным смотром» наполеоновских войск, навечно оставшихся таковыми, хотя история Франции отнюдь не ограничивается эпохой великого корсиканца. Итак, употребляя современные термины, фараон — это метафизическая совокупность всех древних египтян «своего времени».

Таким образом, когда они возводили фантастическую по размерам каменную усыпальницу своему владыке, они тем самым творили ему нерушимую вечную оболочку — новое тело, а по сути — новое, вечное и нерушимое тело всей страны «его времени» и самим себе, в частности. Получается, что как живой фараон был гарантом жизни своих подданных, так он же в виде пирамиды оказывается гарантом бессмертия «Египта Хеопса», «Египта Хефрена», «Египта Микерина«…

Исследование гробниц простых смертных — занятие не менее сложное, чем изучение пирамид. Дело в том, что египетская гробница это не просто могила с останками покойного, а сложнейший комплекс надземных и подземных сооружений, множество рельефов и надписей, помимо предметов, которые в нее помещались. В эпоху Древнего царства (III тысячелетие до новой эры), когда возводились великие пирамиды и создавался некрополь, гробницы строились следующим образом: в скале вырубалась глубокая вертикальная шахта, ведущая в погребальную камеру, куда во время похорон опускали саркофаг с мумией усопшего. Там она должна была оставаться, пока в нее не вернется ба — одна из сущностей человека, которая часто и неточно трактуется как его душа. Чтобы ба мог вернуться в тело, последнее должно было оставаться нетленным. Для этого и совершалась мумификация. Над шахтой, которая после погребения засыпалась песком и закрывалась каменной плитой, возводилось надземное каменное сооружение, называемое ныне арабским словом «мастаба» («скамья возле дома»). Таких мастаб на Гизехском плато — сотни. Внутри мастабы находилась молельня, куда приходили родственники покойного и его «поминальные жрецы» («слуги ка»), чтобы совершить жертвоприношение.

По представлениям древних египтян, в молельне проходила граница между миром живых и миром мертвых. Этот иной мир мы видим на рельефах, покрывающих внутренние стены мастабы. Для нас, сколь бы ни восхищало мастерство египетских художников, эти изображения остаются картинами древнеегипетской жизни, «портретами» далекого прошлого, шедеврами великого искусства. Нам, мыслящим совершенно другими категориями, нежели древние египтяне, очень трудно представить, что для них гробничные рельефы были не в метафорическом, а в совершенно буквальном смысле дверью и обозначались словом «дверь». Это была подлинная дверь на границе между мирами — тоненькой «пленки» изображений, покрывающих толщу стен. Сквозь изображения-двери изображенные проникали в пространство гробницы и уходили обратно. Точно так же и иероглифы — рисунчатые знаки египетской письменности — служили дверью для слов, которые они «изображали».

Изображения людей и предметов на произведениях египетского искусства принадлежат одновременно двум мирам, стоят на самой границе между ними. Отсюда и происходит столь характерный и причудливый для нас разворот фигур в древнеегипетском (и далеко не только в нем) искусстве. По этой же причине поворот фигуры лицом направо встречается во много раз чаще, чем поворот налево: дыхание жизни (то есть с этой стороны границы) входило в правое ухо, а дыхание смерти — в левое. При таком развороте правое ухо и правый глаз обращены к нашему миру.

Из-за самого пространственно-географического устройства Египта, вытянутого почти идеально с юга на север, понятие правое-левое совпадало с понятием восточное-западное. А поскольку, в отличие от нас, древний египтянин был ориентирован на юг, то запад у него был справа, а восток — слева. Поэтому вместо «правое» говорили «западное», а вместо «левое» — «восточное». Обращенный на изображениях лицом направо покойник уже в силу одного этого всегда обращен лицом на запад, независимо от того, как реально расположена в пространстве плоскость изображения. Поэтому даже такие сцены, как «плавание на запад», могут спокойно располагаться на восточной стене гробницы, а корабли при этом (с нашей точки зрения) плыть на юг. Для древнего египтянина ничего не менялось: корабли плыли направо, то есть на запад.

В гробнице обитала одна из сущностей погребенного в ней человека — его ка. Обычно она трактуется как двойник. Ка рождался вместе с человеком, а после его смерти продолжал вести существование в его последнем пристанище. Как правило, ка обитал в статуе покойного, которую ставили в специальное закрытое помещение — сердаб. Поскольку ка полностью повторял внешность человека, статуе стремились придать максимальное сходство с оригиналом. Видимо, это послужило одной из причин появления в Египте скульптурных портретов, за тысячелетия до античного искусства. Ка нуждался в пропитании, и родственники умершего регулярно снабжали его всем необходимым, складывая на специальный жертвенник мясо, птицу, кувшины с пивом, различные хлеба.

Чтобы покойный мог все это получить, на западной стене гробницы делали изображение так называемой ложной двери, ведущей в загробный мир. Когда живые покидали гробницу, ка выходил из этой двери и забирал приношения. Посещение гробницы и принесение жертв было важнейшим ритуалом, сопровождавшимся произнесением магических формул и совершением определенных действий. Иероглифические надписи на стенах не только служили «дверью» для соответствующих заклинаний, комментировали изображения и рассказывали биографию покойного, главное — они сохраняли его имя — еще одну важнейшую сущность человека.

По египетским представлениям, не только все, что существует, имеет имя, а все, что не существует — его не имеет; справедливо и обратное: все, что имеет имя, — существует, но все, что не имеет имени (пусть даже раньше имело, но утратило!), — не существует. Таким образом, пока существует и благоденствует имя — жил, живет и будет жить человек, его носящий.

Люди, сооружавшие гробницы в гизехском некрополе, были родственниками и вельможами фараона, строившего свою пирамиду. Подобно тому, как они окружали его при жизни, их гробницы располагались «под богом», то есть поблизости от пирамиды. Таким образом, большинство гробниц некрополя относится ко временам IV династии — периоду, когда возводились три великие пирамиды. Но не только. Много гробниц относится и к более поздним временам, когда царские пирамиды и припирамидные некрополи строились уже не в Гизе, а на двадцать километров южнее — в Абусире, а затем — в Саккаре. На то были свои причины.

Фараон, естественно, оставался богом и после смерти. Его заупокойный культ продолжал отправляться многие десятилетия, а возможно, и века после его кончины. Целый штат жрецов трудился в заупокойном храме. Во главе их стоял начальник жрецов — хранитель царской пирамиды. Возможно, хранители пирамид были родственниками царя, но так или иначе они хотя и жили много позже своих подопечных, «по должности» как бы входили в мир двора давно почившего фараона и строили свои гробницы «в тени» той пирамиды, которой они служили. Для своих современников они были людьми, относящимися к прошлой исторической эпохе, как бы современниками своих предков. Видимо, не случайно в художественном стиле оформления их гробниц подчас проявляется сильнейшая архаизация — нарочитое следование искусству той эпохи, которой правили их владыки. Для Гизы — это стили «эпохи» IV династии.

Михаил Чегодаев



См. также:
Все о выборе онлайн-казино: памятка начинающему гемблеру
Все, что вы хотите знать об игровых автоматах
Повышение квалификации специалиста по закупкам
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
В ТК «Мебельный центр» представлен большой магазин стройматериалов, где Вы найдете.. Более 40 видов по самой низкой цене в Челябинске. В подарок к шкафу (до 15000 рублей). Подробности в отделах и по телефону 725-96-46.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005