Методические материалы, статьи

Сократический дух науки

Сократические чтения я понимаю как способ сокращения предрассудков в науке. Однако из докладов видно, что нет надежных средств отделить рациональное знание от предрассудков.

Алексей Арманд, из выступления

Сократические чтения — воплощенная идея вольных дискуссий географов и философов. Вторые такие чтения по географии (Плес, 26-29 мая 2001 года) были открыты цитатой из статьи одного из их участников, В.Н. Поруса: «В 1997 г. умер Стивен Эделстон Тулмин. Уходят последние представители блестящей плеяды ученых, которые в 50-80-х годах сделали дискуссии по проблемам развития науки едва ли не самым заметным явлением в мировой философии этого периода. Теперь такая оценка многим покажется завышенной. Что и говорить, конец века отмечен очередной переоценкой ценностей. Все громче, иногда иронически, иногда всерьез раздаются заявления о «конце философии» (по крайней мере в классическом, созданном многовековыми усилиями европейской культуры смысле этого понятия). Новые акценты ставятся на идеях, порывающих с классической философией. Так, говорят о «смерти субъекта», что, конечно, означает и «смерть объекта»; говорят о ненужности и непродуктивности теорий научной рациональности, теряется интерес к истине и ее критериям, к природе человеческого познания. Философия без идей «рациональности», «истины», «объективности», без субъекта, без универсалий.

- Ну, уж это положительно интересно, — сказал бы Воланд, — что же это у вас, чего ни хватишься, ничего нет!

А ведь еще не так давно все это было, и не только было, но волновало лучшие мировые умы, и тогда сомнения в том, что это есть, воспринимались скорее как капризная игривость интеллекта, как забавные, но недостойные серьезного интеллектуального усилия выходки».

Союз географов и философов, подобия которому, по-видимому, нет в других странах, складывался в 60-70-е годы именно в такой атмосфере, в атмосфере исключительного интереса к методологическим проблемам науки, и не случайно, что в установлении контактов с философами огромную роль сыграли публикации в журнале «Природа», например, статьи Н.Ф. Овчинникова, А.Е. Левина, М.К. Петрова. Мы не должны забывать, что это было время исключительно интенсивных и плодотворных исканий в области философии науки (методологии науки, как ее тогда называли), время проведения многочисленных широких совещаний и конференций, а также более элитарных семинаров и школ, время выхода многих прекрасных книг и статей, из которых отметим только книгу И.А. Акчурина и статью М.А. Розова.

У географов были и мощные внутренние импульсы к поискам интеллектуальных контактов с методологами науки. География переживала драматический и плодотворный кризис, период разочарования в описательных методах и поисков достойной альтернативы им, попыток реконструировать и переосмыслить географию как фундаментальную науку. Это было время количественной и теоретической революций, начало которым в нашем отечестве было положено усилиями Л.И. Василевского, В.М. Гохмана, Ю.Г. Липеца, И.М. Маергойза и Ю.В. Медведкова, создавших семинар по новым методам исследований в экономической географии в Московском филиале ГО СССР в 1962 году, и переводом на русский язык широко известной книги В. Бунге «Теоретическая география» пятью годами позже.

Сходные процессы протекали и в смежных науках, в частности, в региональной экономике и социологии, причем в англосаксонских странах они начались существенно раньше, чем у нас. «Революционная ситуация», сложившаяся в географии в тот период, глубокая неудовлетворенность географов полученными ими по наследству представлениями и методами исследовательской работы, а прежде всего — достижениями своей науки, буквально толкала их в объятия методологов науки, подобно тому как толкает жизнь в объятия психоаналитика человека, переживающего драматический разлад с самим собой.

Наконец, понять природу тех мощных импульсов, которые обусловили стремление географов к союзу с философами на рубеже 70 — 80-х годов, невозможно без обращения к реалиям, характеризовавшим политическую атмосферу того времени. Как это ни парадоксально, но именно в марксистско-ленинской философии, как именовалось все философское сообщество в СССР, использование в полемике с оппонентами аргументов политического и идеологического характера, далеко не безобидное по тем временам наклеивание ярлыков вышли из моды и стали осуждаемыми научным сообществом раньше, чем это произошло в естественных науках, где старый дух еще долго бил по ноздрям, особенно в писаниях авторов из провинции, но иногда и столичной профессуры.

Удивительно, но именно наиболее идеологизированная область знания оказалась на гребне волны внешней либерализации и внутреннего раскрепощения духа в советском обществе времен застоя. Едва ли здесь уместно анализировать причины этого парадоксального явления, но нельзя не отметить глубоко закономерный факт: именно письмо академика Б.М. Кедрова спасло в ВАКе автора этих строк, когда в 1981 году «черный (во всех отношениях) оппонент» ВАКа написал на его кандидатскую диссертацию три страницы политических обвинений. Географы находили в философской среде не только возможность вдохнуть воздух свободы, но и получить политическое убежище.

Именно эти импульсы привели к созданию Комитета по методологическим проблемам географии при Президиуме Географического общества СССР в 1983 году. В его состав вошли 20 географов и 9 философов, в том числе ушедшие от нас И.С. Алексеев, С.Б. Лавров, Б.М. Кедров, С.В. Мейен, Ю.А. Шрейдер. Создание Комитета было бы невозможно без поддержки академика Б.М. Кедрова, согласившегося стать его Почетным председателем. Председателем стал С.Б. Лавров, тогда вице-президент ГО СССР, его заместителем — Н.Ф. Овчинников, а ученым секретарем — автор. Комитет проводил одну-две сессии в год, они протекали очень живо, сопровождались напряженными и интересными дискуссиями. Комитет имел обыкновение организовывать сессии в разных городах Союза и закончил свое существование вместе с ним, последняя сессия состоялась в октябре 1991 года в Алуште.

Поиски новых форм организации научной работы в новых исторических условиях вылились в проведение в 1993 году Первых сократических чтений по географии, проходивших в Ростове Великом и посвященных проблеме незнания в географии. Именно тогда был сформулирован основной принцип сократических чтений — говорить не о познанном, а о непознанном, не столько о достижениях, сколько о нерешенных проблемах, не ограничивать ни вопросы, ни дискуссии, ибо в спорах если и не родится истина, то, по крайней мере, ее отсутствие станет очевидным участникам чтений.

Истекшие с тех пор восемь лет, в течение которых сократические чтения не проводились из-за отсутствия средств, ознаменовались прежде всего усугублением кризисных явлений в научном сообществе. Их главная причина — общий кризис рационализма как глобальное явление, вызванное восстанием масс, а отнюдь не специфические российские трудности, которые лишь усугубляют и без того тяжелое положение науки. Соответственно, следует оставить и несбыточные надежды на возможность скорого выздоровления научного сообщества в результате улучшения экономического положения в стране.

Кризис затронул все стороны функционирования науки как социального института, Второго мира, по К. Попперу, но наиболее чувствительными и уязвимыми оказались механизмы научной критики. Соратник и последователь Поппера Дж. Сорос, широко известный как финансист и филантроп, но значительно менее — как глубокий социальный мыслитель, рассматривает науку как цитадель рационализма в обществе, как хранительницу традиций критического мышления и именно поэтому направлял деятельность своего фонда в России начала 90-х прежде всего на поддержку науки и ученых. Сейчас наука подвергается эрозии не только извне, но и изнутри, что значительно более опасно.

Приходится констатировать, что методологический анархизм в теории вполне закономерно приводит к политическому анархизму на практике, к нигилизму по отношению к государству как таковому и, соответственно, к одобрению только такой политики, которая ведет к его ослаблению или даже распаду. Между тем гражданское общество невозможно без граждан, заинтересованных «акционеров» государства, бдительно контролирующих его и озабоченных его совершенствованием. Увы, едва ли можно считать, что такой рационалистический подход безраздельно господствует хотя бы в наиболее образованных слоях общества. Скорее наоборот. «Никогда в истории не было примера, чтобы мозг страны — интеллигенция — не понимала, подобно русской, всего блага, всей огромной важности государственности, — писал В.И. Вернадский. — Не ценя государственности, интеллигенция, несмотря на длительную борьбу за политическую свободу, не знала и не ценила чувства свободы личности».

Между тем стране сейчас необходимо сделать огромное усилие, чтобы вырваться, наконец, из порочного круга истории с его постоянно повторяющимися вариациями на тему 1 марта 1881 года.

Как сказал Ницше, больной не имеет права на пессимизм. Драматическая ситуация в науке и вокруг нее должна побуждать ученых к напряженным поискам путей спасения того, что им дорого. Представляется, что активность научного сообщества должна разворачиваться как минимум в четырех направлениях.

Первое — это усиление интегративных тенденций в развитии науки. Не только факторы, обусловленные логикой развития самой науки, но и внешние, связанные с резким сокращением финансирования, делают невозможным поддержание исторически сложившейся весьма разветвленной отраслевой структуры науки. Объективное противоречие состоит в том, что именно эти традиционные отрасли способствуют формированию и поддержанию высокого профессионализма в исследовательской работе, в то время как все возрастающая часть фундаментальных и прикладных задач носит отчетливый междисциплинарный характер.

Преодоление этого противоречия видится именно на путях развития интеграционных подходов, когда новая научная идеология проникает в различные области знания, усваивается ими и в дальнейшем служит не только общим языком, но и общим стержнем, позволяющим концентрировать усилия различных наук для прорыва в неведомое. Удачным примером такого интеграционного подхода стала синергетика, идеи которой нашли применение и воплощение в самых различных областях знания, включая демографию и географию.

Второе направление связано с осознанием того обстоятельства, что наука сейчас отступает и необходимо делать все возможное, чтобы это отступление не превращалось в паническое бегство. Надо отходить, сохраняя порядки и управление с тем, чтобы суметь закрепиться на каких-то достойных позициях. В этих условиях разоблачение мифов и предрассудков становится не менее важной научной задачей, нежели поиск новых научных истин. Иначе было в 60-е и 70-е годы, когда наука наступала по всему фронту. Тогда благородная борьба за достижение новых научных результатов считалась единственным достойным занятием для ученого, а предрассудки, по мнению, господствовавшему в научном сообществе, должны были исчезать сами собой, как тени в полдень, благодаря естественному свету разума.

Многое изменилось с тех пор, и нам самим надо отказаться от прекрасных иллюзий. Драматически быстрое ослабление механизмов научной критики сделало совершенно несостоятельные в научном отношении концепции официальной идеологией иногда даже на уровне мирового сообщества, и их разоблачение требует от ученых напряженных усилий и гражданского мужества. В этой связи необходимо отметить прежде всего концепцию устойчивого развития, несостоятельность которой была убедительно показана исследованиями, проведенными в Институте географии РАН.

Эти исследования убедительно показали, что распространенные мифы о грозящем исчерпании ресурсов, о бедности природной среды как причине трудностей во взаимоотношениях с ней, о возможности устойчивого, бескризисного развития не соответствуют имеющимся научным данным. На невозобновимые ресурсы приходится всего около одного процента используемых человечеством природных ресурсов, причем в развитых странах достигнуты выдающиеся успехи в использовании вторичного сырья, и прогресс в этой области весьма динамичен. Не менее впечатляющие успехи и в области возобновления запасов путем проведения геологоразведочных работ, а также разработки новых технологий извлечения полезных компонентов из сырья, которые уже привели к существенному снижению цен, например на платину и серебро. Внушает оптимизм и создание новых материалов с заданными свойствами. С другой стороны, именно богатство природной среды, а не ее бедность, провоцирует развитие по кризисной траектории, порождая иллюзию возможности взять у природы взаймы и затем «зажать» долг. Эта иллюзия неискоренима, ибо обусловлена человеческой природой, которую едва ли удастся радикально усовершенствовать в ближайшие двести — триста лет. Соответственно, думать надо не об устойчивом развитии (самое дорогое строительство — это строительство воздушных замков), а о том, как предвидеть кризисы и смягчать их последствия.

Обсуждению и критике концепции устойчивого развития был посвящен весьма плодотворный круглый стол в ходе состоявшихся чтений. К сформулированному Д.И. Люри положению о том, что высокая цена на ресурс исключает возможность его оптимального использования, добавились глубокие размышления В.Н. Поруса и других участников чтений об истинности самих представлений о либеральном обществе, восходящих к «Открытому обществу» К. Поппера и воспринимаемых нами как нечто само собой разумеющееся. Поппер мыслил открытое общество по аналогии с Большой наукой, своего рода идеальной наукой, где нет ни интриг, ни политического давления, ни пошлой погони за конъюнктурой, а есть только поиск истины, и считал, что она в наиболее полной степени воплощает великие принципы критического рационализма. Его соратник, последователь и критик Дж. Сорос писал: «Я подхожу к мировому капитализму как к незавершенной и искаженной форме открытого общества». Однако до какой степени реально существующее на Западе либеральное общество, которое традиционно рассматривается как наиболее полное воплощение идеалов открытого общества, вообще может соответствовать этим великим принципам?

Печальная истина заключается именно в том, что современный капитализм в наиболее развитых странах Запада (он же — либеральное общество) в принципе нельзя рассматривать как некоторую прискорбную деформацию открытого общества, как весьма несовершенное осуществление его идеалов. «Реально существующий капитализм» принципиально не может соответствовать этим идеалам, ибо принцип эгалитарной демократии «один человек — один голос», на котором зиждется либеральное общество, уравнивает умных и просвещенных с глупыми и невежественными, которых всегда много больше, а это практически исключает механизмы рациональной критики. Истина — то, за что проголосовало большинство избирателей.

Для Большой науки как идеала научного сообщества характерна более высокая форма демократии, основанная на принципе равенства всех перед истиной, но вовсе не всеобщего равенства. Большая наука — это элитарная демократия, или меритократия, ибо положение ученого в научном сообществе определяется значением полученных им результатов. Большая наука, таким образом, может быть рациональной именно потому, что не построена на принципах эгалитарной демократии, а способность к критическому взгляду на самого себя и, соответственно, к рациональному действию общества, построенного на этих принципах, не должна порождать никаких иллюзий. Такая точка зрения, выкристаллизовавшаяся на чтениях, еще более пессимистична, чем позиция Сороса, но что делать, если, по крайней мере сейчас, она представляется более близкой к истине.

Третьим направлением должна стать популяризация научных знаний, внимание к которой существенно ослабло в период «бури и натиска», а в трудные времена кризиса рационализма и отступления науки по всему фронту понесла еще более тяжелые потери. Популяризация знаний в сложившихся условиях стала необходимой прежде всего самой науке, ибо борьба с антинаучными тенденциями внутри научного сообщества, ярчайшим примером которых могут служить многочисленные «гишторические материалы» академика А.Т. Фоменко, возможна только путем широкого распространения научных знаний, а не серьезной профессиональной критики, как это по привычке полагают настоящие историки. Источник этого мутного потока, по справедливому замечанию С. Смирнова, находится вне науки и не имеет никакого отношения к ней. Этим источником служат иррациональные тенденции в обществе, создающие повышенный спрос на все, что может дискредитировать научный разум. Этот спрос всегда породит соответствующее предложение, в том числе и со стороны научной элиты, что особенно постыдно, ибо самый выгодный бизнес — это бизнес на человеческой глупости. Прогресс в деле популяризации научных знаний все больше будет становиться средством выживания самой науки и инструментом ее развития, ибо в огромной степени способствует формированию междисциплинарных связей и воспроизводству научных кадров.

Закономерно, что четвертое направление усилий, которое тесно связано с предыдущим, — это естественное стремление повлиять на атмосферу в обществе в целях некоторого ее облагораживания. Небывалый расцвет СМИ, торжество свободы творчества журналистов при полном отсутствии их ответственности как юридической, так и моральной сделало широчайшие народные массы совершеннейшей серой скотинкой, которую гонят к прилавкам и к избирательным урнам покупать то, что совершенно не нужно, и голосовать за тех, кто совсем не нужен.

Едва ли в сложившейся ситуации повинны сами СМИ или даже те, кто их контролирует, хотя и тех, и других благодарить положительно не за что. Она порождена восстанием масс, которым глубоко противен критический голос разума и которые не желают слышать его. Если в США Верховный суд принимает историческое решение, в соответствии с которым СМИ вправе использовать информацию, добытую незаконным путем, если в старой доброй Англии, на родине прав человека, принимается закон, разрешающий правительству перлюстрацию электронной почты, то сказать об этом можно только одно: люди, которым стала слишком тяжела ответственность за себя и за то общество, в котором они живут, становятся равнодушными и к свободе. Стремясь снять ответственность с себя и переложить ее на государство, они легко жертвуют своими гражданскими правами и своей свободой, которая невозможна без серьезной и объективной информации, в пользу власти и СМИ.

Для того чтобы вырваться из этого порочного круга, необходим своего рода благородный заговор — союз философов, ученых, политиков, издателей и журналистов, разделяющих принципы открытого общества и усматривающих серьезнейшую угрозу для него в оболванивании масс. Такой проект выглядит весьма утопическим, но в царстве безответственности и бесчестья только усилия определенной (причем достаточно влиятельной) части общества, обусловленные внутренними побудительными мотивами, могут позволить вырваться из порочного круга. Чудовищность и опасность сложившейся ситуации, при которой даже самые образованные слои общества как в нашей стране, так и за рубежом находятся во власти средневековых предрассудков типа ожидания конца света в 2000 году, когда солиднейшие газеты публикуют астрологический прогноз вместе с метеорологическим, а любые прорицатели, хироманты и экстрасенсы имеют несоизмеримо большее влияние на общественное мнение, нежели серьезные ученые, когда уровень среднего и высшего образования снижается катастрофически, создает объективные предпосылки для такого союза.

Хочется верить, что Сократические чтения станут традиционными и будут вносить свою скромную лепту в укрепление позиций разума и развитие критического духа в науке и обществе. Было бы прекрасно, если бы они стали своего рода невидимым колледжем с более или менее постоянным составом участников и с переменным составом докладчиков. Возможность сверить часы и уточнить свои интеллектуальные позиции ценна сама по себе. Однако еще ценнее возможность подвергнуть свои взгляды испытанию квалифицированной и доброжелательной критикой, ибо только то, что испытано, может считаться обоснованным и надежным.

Рекомендуемая литература

Акчурин И.А. Единство естественнонаучного знания. — М.: Наука, 1974.
Не устаревший за почти три десятилетия взгляд на теоретизацию естествознания, на необходимость применения финалистского объяснения (телеологического) наряду с каузальным (причинным) и открывающиеся при этом возможности использования математического аппарата.

Левин А.Е. Миф. Технология. Наука // «Природа». — 1977. — № 3.
Великолепное повествование о том, что наука возникла один раз, в Древней Греции, вместе с демократией и благодаря ей, а все предшествующее можно считать наукой лишь весьма условно.

Петров М.К. Как создавали науку? // «Природа». — 1977. — №9.

Петров М.К. Перед «Книгой природы». Духовные леса и предпосылки научной революции ХVII в.// «Природа». — 1978. — №8.
Получивший признание лишь после смерти историк и социолог науки блестяще показал, как наука Нового времени вышла из лона церкви — и в идейном отношении, и в организационном — и сохраняла строгие этические нормы даже дольше, чем ее праматерь.

Розов М.А. Пути научных открытий // «Вопросы философии». — 1981. — №8.
Захватывающее, как детектив, и восхитительное по форме изложение теории о роли в развитии науки инверсивных объектов, своего рода сталкеров, постоянно меняющих свое обличье, что позволяет им в одних науках выступать в качестве предмета исследования, а в других — в качестве метода.

Сорос Дж. Кризис мирового капитализма. Открытое общество в опасности. — М.: Издательский дом «Инфра-М», 1999.
Возможно, самая революционная книга, вышедшая на пороге ХХI века, ибо показывает парадоксальность самой идеи открытого общества, обусловливающую его крайнюю уязвимость, принципиальную невозможность равновесия в экономике и, соответственно, невидимую для глаз крайнюю нестабильность современного общества.

Вячеслав Шупер



См. также:
Особенности системы Мартингейл
Получить микрозайм с сервисом ZaimOnline-Ru – легко!
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
Полиграфия /визитки, буклеты, календари/ +7 (8452) 27-25-30 (режим работы: пн-пт. с 9.00 до 17.00, сб-Вс. вых) Визитки. ПРИНТ-КЛУБ ТИПОГРАФИЯ.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005