Методические материалы, статьи

Магда на пути в ад

Она была первой дамой Третьего рейха и фанатичной нацисткой. Ее любили Гитлер и Геббельс. А еще она успела побыть страстной католичкой, увлеченной буддисткой, ярой сионисткой и скромной протестанткой. Мало кто мог переменять судьбу с такой естественной грацией, как она. И чем все это кончилось? Трупами шести детей и двух взрослых. И невероятным бедствием, охватившим всю Европу.

Был летний день 1930 года. В одном из лучших ресторанов Берлина за столиком сидела холеная, несколько чопорная дама, с холодной иронией оглядывавшая редких посетителей.

В то лето, когда бедность и безысходность, принесенные кризисом, пропитали весь городской воздух, белокурая посетительница ресторана была спокойна и уверена в своем будущем, как мало кто в этом городе. Легкая усталость и небольшое возбуждение ни на миг не давали ей забыть, что она после недавнего развода очень богата, даже сказочно богата, и свободна от любых обязательств и отношений. Вдобавок красива, хорошо одета и молода — всего двадцать восемь…

Зной летнего дня понемногу отпускал Берлин. Магда вышла из ресторана, но спокойствие не возвращалось. Ее слишком волновала предстоявшая Aventiure.

Она решила спуститься с высот, на которые взбиралась несколько лет, и снизойти в незнакомый опасный город бродяг, крикунов и хулиганов. Ей предстоял путь запретный и манящий. Ах, mein Gott!

В то лето Магда Квандт уже провела немало скучных, однообразных вечеров в салонах людей ее круга. И ей наскучило это. Хотелось острых ощущений и приключений.

Сегодня госпожа Магда, подумать только, шла на политическое собрание, meeting вроде тех, что раньше, в прошлом веке, любили устраивать в Hyde Park, а осенью 1918 и зимой 1919 проводили во многих городах Германии и стреляли, и убивали друг друга, и кричали, кричали.

«Je compatis avec vous» («Я вам сочувствую») — так с ледяным злорадством мысленно напутствовали бы ее многие из знакомых, если бы она посреди разговора об отдыхе на датском приморском курорте, где «становишься таким грустным и неповоротливым», вдруг сказала бы, что мне тоже грустно и я иду послушать этого Хитлера или кого-то из них, о ком любят говорить модистки и продавщицы универсальных магазинов.

Спектакль

В Берлинском спортивном дворце развевались флаги, звучала музыка, словно гвозди вбивая, стучали сапоги. В коридорах курили какие-то бродяги, шуты, выряженные во все черное или коричневое. Кто это? Шоферы моих подруг? Ночные портье дешевых отелей? Пикантно. Все галдели, размахивали руками. Она казалась себе сестрой милосердия, пришедшей на завод. Любопытно, что будет дальше? Она замерла, присмотрелась, дернула соседнего верзилу за рукав:

- Вы не сердитесь, ради Бога, а кто это?

«Магда была, как порох, — вспоминала ее мать уже после Второй мировой войны. — С этим человеком она вновь почувствовала себя женщиной, не сторонницей какой-то их «партии», а женщиной. Он был очень неспокойным; он невольно приковывал внимание, ведь он менялся каждую секунду — то вскипал, то тут же окатывал вас ледяным холодом. С этим необычным человеком Магда не могла не познакомиться».

Магда знала за собой один редкий талант: стоило ей увидеть еще не признанного и никому неведомого гения, как она немедленно говорила себе: «Его ждет большое будущее, это раз, а два — я хочу с ним познакомиться».

Этим необычным человеком оказался доктор филологии тридцати лет от роду, человек пока безвестный в ее кругу, некрасивый, колченогий, смешной — Йозеф Геббельс. Вот уже несколько лет к его комичной физиономии привыкали, пусть и с неохотой, любители берлинских митингов. Ведь этот пострел обязан был поспевать всюду: как-никак с 1926 года он был нацистским гауляйтером Берлина. К его резкому голосу притерпелись; его фразы запоминались, как стихи из песен; его вертлявость, его длинное пальто, похожее на балахон, его неарийский облик уже не смешили. Все дружно кричали ему в унисон: «Евреи — наше несчастье!»

В тот летний день 1930 года из тела прекрасно одетой барышни, по совету друга, вертопраха принца Августа Вильгельма попавшей в компанию хулиганов, выпорхнула душа. С тех пор она будет кружить среди чужих людей и не вернется назад, а потом тело сгорит и рассыплется золой, а душа, как подумают католики, наверное, и сейчас горит и будет гореть.

Вскоре Магда станет любовницей Геббельса, а в конце 1931 года они поженятся.

Так в наши дни бросают дом, привычный круг занятий и уходят в секту. Так Магда заслушалась двух вещих птиц, что в тот день пророчили великое будущее стране. К одной из них, маленькой, как воробушек, она протянула руку, и птица не улетела, осталась на ее ладони, прижилась. К другой, которую, как видела она теперь, любили, наверное, все жители Берлина, кроме, может быть, людей ее круга, а также отчима Виктора, к этой загадочной птице она даже не решилась приблизиться. Этот тоже некрасивый, немолодой оратор («Конечно, гений! У нее же чутье на гениев») даже ей, всегда уверенной в себе, казался птицей слишком высокого полета. Все звали его «фюрер». Он и вправду станет ее «проводником» («вождем», как поправляли ее), ее Вергилием, могла бы вспомнить она, если бы кто-то читал еще эти старые итальянские поэмы. Если бы не он, все, может быть, кончилось бы авантюрой, интрижкой. Но с ним она, ненароком спустившись на дно, смело осталась там. Отныне его присутствие, его голос будут внушать ей уверенность и покой.

Пятнадцать лет спустя они вошли в разные врата царства смерти, но Магда верила, что встретится не только с «доктором слов», но и с «повелителем душ».

…В последние годы в западной историографии стало неопасно будить тени нацистского прошлого, и тени покорно оживают. Приходят «толпою отшедшие души умерших». Среди них — тень Магды. Society lady («светская леди»), но из тех леди, что и за гробом будут долго руки мыть и крепко тереть. Дочка служанки, но супруга миллионера. Истинная арийка, мечтавшая с оружием в руках защищать любимый Израиль. Образцовая жена Геббельса, платонически влюбленная в Гитлера. Тень постоянно двоится на глазах и перечит оригиналу.

Трудности начинаются с имени. У этой дамы, воплотившей в своей жизни блеск Берлина веймарского и ужас нацистского, было слишком много разных имен, чтобы соединить их одной линией судьбы.

Итак, она звалась Иоганна Мария Магдалена, или Магда. Она была урожденной Беренд, незаконной дочерью служанки, которую соблазнил богатый инженер и предприниматель. После рождения дочери был заключен мезальянс; брак распался через три года, но, стало быть, по закону она — Магда Ричель. По отчиму — Магда Фридлендер. Оба мужчины — отец и отчим — не жалели денег на единственного ребенка, который был у них. После замужества она стала Квандт и не меняла фамилию после развода — это даже не имя, а символ, название немецкой экономической империи. В году 1925 Квандт звучало, как в ХIХ веке Ротшильд. Наконец — самый долгий период ее жизни, — она звалась «фрау Геббельс».

С переменой имен она меняла среду и характер. За сорок лет жизни она была страстной католичкой (восемь лет воспитывалась в монастыре), увлеченной буддисткой (отец был противником насилия), ярой сионисткой (отчим Виктор), скромной протестанткой (Квандт! Он даже велел ей по-бюргерски записывать каждую потраченную марку в тетрадь) и фанатичной нацисткой. Она без запинки эхом отзывалась на мысли отца,

Виктора, Йозефа, даже Квандта, умно вторя, стараясь быть такого же мнения, как Он (нужное имя поставьте. — А.В.).

Своего «гения» всегда выбирала сама. Этот Квандт, сосед по купе поезда, восхищался каждым ее словом, и он был настоящим миллионером. Виктор мечтал основать новую страну. Йозеф — «он был мал ростом, тощ, с желтым лицом, с зачесанными височками» (словно спутник чеховской Душечки) — взялся переделать весь мир, а Адольф — все прошлое и будущее мира. По ступеням пирамиды любви она прошла до конца, и любой другой муж или любовник был бы слишком мелок на фоне этих четверых всадников ее апокалипсиса.

Еще раз представим эту четверку, каждый из которых сложил к ногам Магды свою империю: одну, сотканную из снов и библейских пророчеств, другую, нагроможденную из акций и банковских счетов, третью из плоти и крови миллионов людей, четвертую, возведенную из тысячелетий грядущего Рейха. Все они были прирожденными, харизматическими лидерами. Она выбирала их, думая, что выбирает сама, — так бумажный кораблик уносит мощный ток реки. Вот они, герои ее романов, поводыри ее ослепленной души:

* Хаим (Виктор) Арлозоров (1899 — 1933), один из отцов-основателей Израиля;

* Гюнтер Квандт (1881 — 1954), капиталист и космополит;

* Йозеф Геббельс (1897 — 1945), черный златоуст Рейха и осатанелый расист;

* Адольф Гитлер (1889 — 1945), фюрер и канцлер Третьего рейха.

Вот и она: Магда Геббельс (11.11.01 — 1.05.45).

Маятник — влево, маятник — вправо

Его дед был раввином, но в 1905 году из-за погромов семья Арлозоровых перебирается из городка Ромны, что под Сумами, в Российской империи, где родился Виталий, в Кенигсберг, а потом в Берлин, где он станет Виктором. Еще в гимназии он становится «шнапсным патриотом» и в пятнадцать лет спешит записаться на фронт добровольцем. Его не берут. Первый пыл юности проходит, и вот уже он слышит шепот крови предков. Он создает молодежную сионистскую организацию.

Магда, дружившая с сестрой Виктора, вступила в организацию, которой он командовал. Юные сионисты отправлялись в походы по Германии с ночевкой в стогу сена и песнями у костра. На шее у гимназистки Магды теперь была золотая цепочка со звездой Давида — подарок Виктора.

…Маятник влево — деньги отца. Маятник вправо — деньги отчима. Между двух мерок бюргерской жизни — Магда. Теперь она — папина дочка, едет в пансион, где учат благородных девиц. Поезд переполнен. Боже мой, сколько еще добираться до пансиона!

Внезапно скромную девушку, гимназистку или студентку, просят пройти в купе первого класса. Там одно свободное место, именно для нее! Входит. Садится. Приятна. Покорна. Перед ней — грузный, уже поживший человек. Что суета людей этой глыбе? Он словно отлит из металла. За годы войны любая смерть превращалась в его руках в золото. Он снаряжал армию кайзера обмундированием. К счастью, солдаты исправно гибли, и он не переставал заключать контракты на новые поставки военной формы. Где кайзер? Где Людендорф? Где тысячи тонн солдатского мяса? А он, Квандт, в свои 38 лет — один из богатейших людей Европы и почти год как вдовец.

Он осматривает удачно подобранный товар. Слушает, что говорит эта девушка. Берет, не торгуясь. Грудь, голос, бедра — хороший набор. «Пусть она еще протестанткой станет!» Соглашается.

В самом деле, Магда неплохо украшает собой предметы, которые окружают Квандта. Как она смотрится в красном лимузине, когда они едут по Парижу или Лондону! Он даже берет с собой эту сказочную машину в путешествие пароходом в Нью-Йорк. Его красный лимузин постоял возле Ниагарского водопада, прокатился до Флориды, побывал в Мексике. И всюду, куда бы ни ехал этот везунчик, отлично смотрелась Магда. Словно картинка с обложки журнала. А в общем-то семья — это не лучше войны.

Их брак был катастрофой. Недавняя курсистка нежданно-негаданно стала матерью шестерых детей. Лимузины и парижи оказались позолотой, под которой скрывался скучный дом. И в доме всюду дети и слуги. Слуг не упомнить, а дети: один — ее, два — его, три — какого-то погибшего друга. Так благородная девица стала простой работницей, старшей служанкой. Квандт молчалив, серьезен, скучен. С ним даже в оперу не сходишь — засыпает во втором акте. А еще он постоянно считает деньги, в том числе и карманную мелочь.

В 1928 году Магда не выдерживает, заводит любовника, однако ее тут же выставляют за дверь, даже не дав собрать чемоданы. Магда становится нищей. Выплачивать ей какие-либо деньги муж не собирается.

Однако свою войну Квандт не сумел довести до победного конца — ему пришлось защищать от «захватчицы» слишком большую территорию. Его поместья были разбросаны по всей Германии. На одно из них «по старой памяти» пробралась Магда; обыскав все секретеры, бюро и шкафы, она нашла письма, которые Квандт получал от какой-то «дешевой служанки».

Квандт замял скандал по сходной цене, назначив отступное: 50 тысяч марок на новую квартиру; 20 тысяч марок на случай возможной болезни; 4 тысячи марок ежемесячного апанажа, то бишь содержания, которое будет выплачивать до нового ее замужества.

С партией в постели

Мы долго ищем свой путь, петляем, кружим. Зато если набредем на колею, уже не можем свернуть, точно заключили договор с дьяволом…

Теперь жизнь Магды развивалась по однажды заведенному порядку. Выбранная колея неуклонно вела на самый верх нового общества.

1 сентября 1930 года, вскоре после своей авантюры, Магда вступит в партию. Пройдут еще две недели, и 15 сентября, в день выборов в рейхстаг, партия Гитлера, НСДАП, получит 18,3 процента голосов и 107 депутатских мандатов. Гитлер ликовал.

А Магда испытала незнакомое прежде чувство: она ощутила себя победительницей в этой сшибке человеческих масс. Ей захотелось закрепить в себе это чувство. Замахиваться, так на невозможное. Ее автомобиль останавливается у дверей особняка на Гедеманнштрассе, у штаб-квартиры гауляйтера Геббельса.

«Всего какое-то мгновение они смотрели друг другу в глаза, — описывала ту роковую встречу мать Магды, — и, как ни смешно это звучит, в считанную долю секунды между ними промелькнула искра. Геббельс в изумлении замер на месте. «Черт побери, Шиммельман, — сказал он, обращаясь к своему секретарю графу Шиммельману, — кто это была? Удивительная женщина!» После этого он немедленно спустился в свой скудно обставленный кабинет». Изумление его было неподдельно. Элегантная Магда Квандт воплощала мир, который все еще оставался недоступным для вечного изгоя Геббельса, — мир большого света.

Неподдельно было и ее изумление. Она вновь встретила, казалось ей, идеалиста чистой воды, борца за правое дело, не замечающего свои болезни и несчастья. Она не видит (проницательность обманывает ее), что Йозеф бесконечно презирает и ненавидит людей. Фраза «двуногих тварей миллионы» могла бы одинаково лелеять слух и Квандта, и Геббельса. При ее звуке один думал бы о «миллионах», которые принесет ему людская глупость, другой шел бы по их трупам, взбираясь на самый верх.

В ближайшие дни Геббельс поручает ей вести свой личный архив. Теперь по вечерам в дневнике Геббельс перечислял встречи с ней. Страницы пестрят такими заметками: «Вчера во второй половине дня меня навестила прекрасная госпожа Квандт и помогла рассортировать фото».

В бюро доктора Геббельса госпожа Квандт вела себя как хозяйка. Она настойчиво, по-матерински опекала Йозефа. «Бедняга так скверно одет, — сокрушалась она в разговоре с подругой, — никто-то о нем не заботится, ни одна женщина».

Наконец, Пауль Йозеф Геббельс приглашает ее в свои «апартаменты»: «Конечно, они скромны для вас. Ведь гауляйтер получает всего четыреста рейхсмарок в месяц!»

Итоги «рабочего» визита он комментирует в дневнике 15 февраля 1931 года: «Вечером приходит Магда Квандт. И остается надолго. И расцветает белокурой пленительной сладостью. Какова же ты, моя королева! (1) Прекрасная, прекрасная женщина! Сегодня я хожу буквально во сне.

Я переполнен утоленным счастьем».

В ближайшие недели Геббельс скрупулезно помечает в дневнике цифирками число «утоленных счастий» после визитов товарища Магды. Сын бухгалтера, он и в романтике любви по-бухгалтерски точен. «Сегодня вечером пришла Магда, любимая. Еще немного воспитать себя и ее, и мы сказочно подойдем друг другу(4,5). Теперь я прекращаю все эти истории с женщинами и отдаю сердце одной-единственной. Жизнь так прекрасна, о королева!»

Вождь в отеле Императора

И вдруг: «Я должен, я обязан, я останусь одиноким… И не буду больше думать о ней. Что за жалкая жизнь! И эта куча дерьма зовется человеком!» Черная кошка пробегает в их отношениях.

Однако осенью 1931 года в них вмешивается новая сила: Гитлер. Он уравновешивает разнородные устремления Магды и Йозефа. Они обожают Вождя и, переполненные этим обожанием, легче примиряются друг с другом. Образуется нерасторжимый треугольник.

Магда Квандт впервые встретилась с Адольфом Гитлером в октябре 1931 года в отеле «Кайзерхоф». Вождь был приятно удивлен, увидев девятилетнего мальчика в нацистской униформе — это был ее сын. Он пьет с незнакомкой чай, прислушивается к ее словам и вскоре начинает восхищаться ею. Он говорит позднее своему помощнику Отто Вагенеру: «Эта женщина могла бы играть большую роль в моей жизни». Отныне ему приятно ее присутствие, но в противоестественной натуре Гитлера любовь и уважение к женщине несовместимы даже с мыслью об обладании ею.

Вагенер по поручению Вождя подробно излагает товарищу Магде, как Вождь ее любит и как обещает никогда не жениться на ней. С этими нацистами не соскучишься! Теперь она забывает о своей недавней депрессии. С Йозефом она ездит по городам Германии, и тысячи людей встречают их. Они хлопают каждому его слову. Позволь, и они будут носить нас на руках. Разве этот вечный восторг не лучше всего на свете!

Теперь и Йозеф по-новому глядел на Магду. Она понравилась самому фюреру! Йозеф, пожалуй, согласен жениться на ней.

Семейная пирамида Геббельсов рухнет в мае 1945 года. Лишь сын Магды, Харальд Квандт, переживет войну и крах нацистского рейха

Однако теперь вмешивается мать Магды. Свадьба лишит дочь законного апанажа. Мало того, что этот Геббельс уродлив, как обезьяна, он еще нищ, как монастырская крыса. Мать презирает будущего зятя. Отец, Оскар Ричель, отказывается с ним знакомиться. Отчим — они столько лет были, как дочь с отцом! — перестал с ней разговаривать. Даже Квандт, с которым она раз в неделю обедает в самых дорогих ресторанах Берлина, поучает ее, как школьницу, что «Геббельс просто смешон». Когда «магдин коротышка со своим фюрером» просят у него два миллиона марок на партийные нужды, Квандт обещает, что по свой воле не даст этим шаромыжникам ни пфеннига.

Но Квандт — это прошлое, он так и останется противником НСДАП. А Магда уже научилась видеть будущее, и она отвечает: «Либо нас поглотит коммунизм, либо мы станем национал-социалистами. Если к власти придут сторонники Гитлера, я стану одной из первых женщин Германии». Магда лукавит. Ей хочется быть только «первой»: первой дамой Палестины, главной миллионершей страны, первой немкой, спутницей сразу двух великих людей — Гитлера и Геббельса.

Желтая хроника Рейха

Верно. Она стала «первой дамой» Германии. Из жен своих сподвижников Гитлер чаще всего привечал ее. Магда Геббельс, «благословенное чрево нации», приносившее одного ребенка за другим, в свободное от родов время участвует в торжественных церемониях, проводившихся в Третьем рейхе. В День матери она выступает по радио с обращением к немецким женщинам. При присуждении Почетного креста немецких матерей сама проверяет, достойно ли поведение кандидаток и не растеклись ли среди них капли еврейской крови, крови фридлендеров и арлозоровых. В фильме, посвященном программе эвтаназии — умерщвления неизлечимо больных и неполноценных людей, — чтобы подчеркнуть их уродство, показывают здоровых и красивых детей Магды Геббельс. Она и сама по-прежнему красива. «Прекрасные глаза, искусно оттененные, волна белокурых волос под черной береткой, добрейший взгляд» — такой описывает ее юрист Юстус Хедеман.

А за пышным фасадом — давно уже грязь. Этот злой уродец, носатый карлик теперь постоянно устраивает «кинопробы» для молоденьких актрис в постели. Этот «оборотень» не унимается. В 1936 году Магда с ужасом следит за романом ее мужа с чешкой Лидой Бааровой, возможно, самой обаятельной актрисой Европы, «женщиной-вамп». Неужели развод?

В августе 1938 года Магда пожаловалась своему Адольфу-Одину, и тот разбушевался. В обитель бога, его «Орлиное гнездо», позваны были грешный Йозеф и неутешная Магда. Их ждал суд. Бог сказал им, что узы их неразрывны. И Йозеф раскаялся. «Долг превыше всего. В трудный час подобает повиноваться долгу… Не жалуясь, нет, не жалуясь», — признавался потомкам на страницах своего «Дневника» сей маленький «байрон», стальной хромец немецкой словесности.

Фильмы с участием фрау Бааровой пропали с экрана. Новые контракты с ней не подписывали. Вскоре она уехала из страны.

Грехи ателье и кафе

Когда Бог живет рядом, страшно грешить. Теперь Магда Геббельс в каждое свое письмо вставляет фразу: «С немецким приветом!» Теперь она то и дело оставляет в эпистолах «строки для вечности», например: «Мне было бы самой противно одно лишь подозрение в том, что я могу одеваться в еврейских ателье» (1937). В ее переписке тех лет немало подобных перлов.

Чем она красноречивее, тем, может быть, чаще вспоминает грехи детства и молодости. Например, Фридлендер! Вскормленная его хлебом, разве не виновата она была перед Новой Германией? Магда и отчим по-прежнему живут в одном и том же городе, но на разных его полюсах.

Магда любит бывать за городской чертой — «в простом блокгаузе у тихого озера», на даче, скорее, похожей на дворец, подаренной городскими властями гауляйтеру Геббельсу. Здесь пять зданий; в главном — 21 комната и кинозал. Когда-то этим поместьем владел — бывают же такие совпадения! — родственник отчима, угольный магнат Фридлендер-Фульда.

Отчим же проводил время в Тиргартене, в одном из местных кафе. Двадцать лет назад, в годы войны, разорившийся Рихард Фридлендер, чтобы спасти «дочку Магду» от голода, стал работать помощником официанта. Теперь он спасал себя. Ответной помощи от «дочери» он не ждал. Недавно была найдена его фотография, сделанная примерно в 1938 году. Седые усы, потухший взгляд, безнадежность. Он выглядит заметно старше своих пятидесяти семи. В то лето еврей Фридлендер, тесть партайгеноссе Геббельса, будет отправлен в Бухенвальд и умрет через семь месяцев.

Но с тех самых пор как скучающая светская дама стала активисткой партии Гитлера, ее преследует один и тот же слух. Ее злопыхатели, а позднее биографы и историки пытаются превратить известную формулу ее детских лет «Отец = Ричель, отчим = Фридлендер» в формулу с двумя неизвестными: «Отец? Фридлендер, отчим? Ричель».

Инженер и предприниматель Оскар Ричель женился на служанке Августе Беренд после рождения ею внебрачного ребенка. Однако, решившись на такой мезальянс, Ричель… вовсе не стал удочерять Магду. В первые годы жизни она носила фамилию Беренд. Очевидно, он не считал ее своей дочерью, хотя позднее и привязался к ней.

Когда в 1908 году Августа вышла замуж второй раз за богатого владельца завода Рихарда Фридлендера, свидетелем на их свадьбе был… Оскар Ричель. По этому поводу некоторые комментаторы добавляют, что господин Ричель наконец помирил Августу с Рихардом и вернул девочке… ее законного, биологического отца.

Во всяком случае, в декабре 1931 года, сразу же после свадьбы берлинского гауляйтера, орган Германской коммунистической партии «Rote Fahne» так отозвался на эту светскую новость: «Геббельс женился на урожденной еврейке».

Что думала сама Магда о своем происхождении? Зачем собиралась защищать с винтовкой в руках далекую Палестину? Мы никогда не узнаем уже об этом.

Из жизни сморщенных арийцев

Кем бы ни был Фридлендер, отчимом или отцом, его надо было забыть. Не разговаривать, не встречаться с ним, не расспрашивать про него. Вымарать из памяти все, с ним связанное. Надо было забыть Арлозорова. Его сестру Лизу. Не вспоминать, не сомневаться.

Такой же «новый порядок» в своих воспоминаниях наводили другие главари Рейха. Сомнительное, а то и скандальное происхождение было не редкостью среди них. Партия Гитлера была крепко настояна на подонках общества. Как вспоминал лидер Гитлерюгенд Бальдур фон Ширах, он еще в 1932 году с удивлением заметил, «что ни один из известных ему фюреров СА и СС не соответствует типажу нордического человека». Тот же Геббельс, если и был похож на арийца, то «на какого-то слишком сморщенного арийца».

На этом мутном фоне вовсе не бросались в глаза странности биографии Магды Геббельс. Ее муж, например, был назван Йозефом в честь друга семьи — еврейского адвоката Йозефа Йозефа. Отец Геббельса хотел сделать из сына католического священника, а тот — под влиянием адвоката Йозефа — стал изучать германистику. Юный Геббельс нередко заходил в гости к г-ну Йозефу, чтобы поговорить о литературе. Любимым его учителем в университете был еврей Фридрих Гундольф. Любимой женщиной в двадцатые годы — еврейка Анка Штальгерм.

Отец Германа Геринга был германским консулом на Гаити, а мать — крестьянкой из Баварии. Между ними — 26 лет разницы. Семья распалась еще до рождения Германа. Молоденькая жена была отослана в Баварию, где стала жить на содержании богатого еврейского врача Германа Эпенштейна, возможно, подлинного отца «нациста номер два».

Не знал своей точной родословной и Гитлер. В двадцатые годы ходили слухи, что его бабка получала алименты от «еврея из Граца по фамилии Франкенбергер». Наконец, Гитлер поручил своему личному юристу Хансу Франку опровергнуть эти слухи. Однако заявления последнего были голословны. В глубине души Гитлер мог до последних дней верить, что он тоже отчасти еврей. Лишь после войны историки сумели доказать, что этого Франкенбергера никогда не существовало.

Эпилог

Рассказ о Магде Геббельс изрядно затянулся.

«Вот уже шесть дней мы здесь, в бункере фюрера, папа, шестеро твоих братьев и сестер и я. Мы хотим единственно возможным достойным способом завершить нашу национал-социалистическую жизнь» — так начиналось письмо, написанное 28 апреля 1945 года Магдой Геббельс и адресованное ее старшему сыну Харальду Квандту, который содержался в британском лагере для военнопленных в Северной Африке.

Вечером 1 мая 1945 года Магда и Йозеф Геббельс покончили с собой, предварительно убив своих детей: Хельгу, Хильду, Хельмута, Хольде, Хедду и Хайде.

Александр Волков

ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
купоны ebay http://cuposha.ru/kupon-ebay/
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005