Методические материалы, статьи

Полюсный детектив

За что аборигены съели Кука?
Молчит наука — такая штука!

В. Высоцкий

Завязка детективного сюжета одного из важнейших событий в истории Арктики содержится в ряде телеграмм, приведенных ниже.

Адресованная директору Королевской обсерватории в Экле (Бельгия) Жоржу Лекуанту гласила: «Лервик, 1 сентября. Достиг Северного полюса 21 апреля 1908 года. Открыл новую землю на крайнем севере… Кук».

6 сентября с противоположных берегов Атлантики другой американец, Роберт Эдвин Пири, телеграфировал в «Нью-Йорк таймс»: «Полюс взят 6 апреля 1909 года». Спустя всего двое суток агентство Ассошиэйтед Пресс получило такой текст: «Вбил звезды и полосы в Северный полюс. Ошибки быть не может. Не принимайте версию Кука всерьез. Пири». Последнюю мысль он развивал и дальше: «Не могу себе представить, что «Геральд» верит басням Кука. Примите к сведению, что Кук просто надул публику. Он не был на полюсе ни 21 апреля 1908 года, ни в какое другое время. Данное заявление сделано мною намеренно, а в должный срок оно будет подкреплено соответствующими доказательствами».

Что же стало причиной таких серьезнейших обвинений, и в состоянии ли мы сегодня уяснить, кто все-таки прав в споре, не имеющем прецедентов (и, к счастью, повторений) в полярной истории?

Доктор Фредерик Альберт Кук

Сын немецкого эмигранта из бедной семьи в 25 лет получил наконец заветный диплом врача, став в полном смысле self made man, оставаясь все же отнюдь не стопроцентным американцем. В 1891 — 1892 годах он принял участие в экспедиции Роберта Эдвина Пири, гражданского инженера-изыскателя на службе ВМС США, на север Гренландии, заслужив самые лучшие отзывы «босса». В 1897 — 1899 годах Кук участвует в первой зимовочной экспедиции в Антарктику под бельгийским флагом. Там он подружился с другим замечательным полярником первой четверти ХХ века — Руалом Амундсеном.

Когда цинга угрожала людям гибелью, Кук вместе с Амундсеном буквально заставили больных питаться мясом пингвинов и тюленей, что спасло экипаж судна и участников экспедиции. Правильно определив наиболее слабые места во льдах, сковавших судно, и, уговорив ослабевших людей пилить лед специальными пилам, он способствовал освобождению судна из ледового плена.

Так он получил ценнейший исследовательский опыт деятельности в самых экстремальных условиях. Своей обостренной наблюдательностью он явно выделялся среди полярников того времени.

Роберт Эдвин Пири

В отличие от Кука Пири был стопроцентным американцем, его работа на американский флот была престижной и обеспечивала положение в обществе. Впервые он посетил Гренландию летом 1886 года, и, таким образом, его Северо-Гренландская экспедиция 1891 — 1892 годов, в которой принимал участие и Кук, была только второй — и для обоих первой зимовочной. Уже тогда Пири проявил склонность к конфронтации с другими полярными исследователями из-за совершенно необузданного стремления к первенству буквально во всем. Он всерьез считал, что первым предлагал пересечь Гренландию по ледниковому покрову (в чем заблуждался) и поэтому Нансен своим пересечением Гренландии в 1888 году якобы нарушил его приоритет. Примеров подобного рода можно приводить много. Вершиной претензий Пири стала такая заявка: «Решение завоевать полюс до такой степени овладело мной, что я давно уже перестал рассматривать себя иначе как орудие для достижения этой цели». У многих полярников Пири приобрел репутацию склочника. Из других недостатков — экспедиция 1891 — 1892 годов показала, что он был плохим штурманом. В экспедициях 1905 — 1906 годов он удивил своих почитателей и будущих историков Арктики, когда при возвращении вместо восточного берега острова Элсмир оказался в 250 километрах восточнее — это на маршруте протяженностью меньше 800 километров, — у северного побережья Гренландии. Свой просчет Пири объяснил сильным дрейфом к востоку, хотя такого дрейфа здесь нет.

Для осуществления его амбиций в 1898 году был образован Арктический клуб Пири, главной целью которого стало «достижение крайней северной широты западного полушария», — Пири умело воздействовал на национальное самолюбие американцев перспективой первенства в достижения Северного полюса. В своих дальнейших попытках на пути к цели он жестоко обморозился и потерял на стопе часть пальцев, после чего мог участвовать в маршрутах только на нартах, запряженных собаками. Однако в упорстве Пири отказать невозможно.

Для своего времени и Кук, и Пири были опытными полярными путешественниками, достаточно подготовленными для самых сложных маршрутов в Арктике…

Полюсный маршрут Кука

Экспедиция Кука на полюс состоялась благодаря поддержке богатого молодого американца Джона Брэдли. Получив от него все необходимое для зимовки, Кук осенью 1907 года остался в эскимосском селении Анноаток на крайнем севере Гренландии.

Завершив подготовку в середине февраля 1908 года, караван из одиннадцати собачьих упряжек пересек пролив Смита и через остров Элсмира направился к северной оконечности острова Аксель-Хейберг мысу Свартенвог (Столуэрти современных карт), в 520 милях от полюса. Здесь Кук оставил продовольственный склад, чтобы воспользоваться им при возвращении.

18 марта 1908 года Кук выступил к цели, отметив в полевом дневнике «тяжелый, волнистый лед», — как выяснилось позднее, типичный шельфовый ледник. С Куком оставались два молодых эскимоса. Спустя сутки на горизонте показались первые признаки Большого разводья — заприпайной полыньи, обнаруженной Пири восточнее два года назад. Уже 23 марта Кук одолел это препятствие, за первую неделю маршрута приблизившись к цели на 130 миль с ежедневными переходами примерно в 20 миль, что было неплохим результатом.

Однако затем дело пошло хуже. На ночевке в иглу 25 марта Кук был разбужен подвижкой льда. «Я услышал под собой серию отдающих эхом громоподобных звуков, почувствовал, как лед заходил ходуном, и ощутил внезапное головокружение. Купол снежного дома раскрылся над моею головой, и я успел разглядеть подернутое золотом небо. Я ощутил захватывающее дух падение, а затем, к моему неописуемому ужасу, мне все тело что-то сдавило. Я барахтался в морской воде, а сверху на меня валились снежные блоки иглу». Такое же разрушение снежной хижины — иглу произошло еще раз три дня спустя — очевидно, в зоне интенсивного дрейфа.

На широте 840 50' по Куку «перед нами открылась новая земля. Насколько я мог заметить, земля представляла собой непрерывное побережье, которое простиралось примерно в 50 милях к западу, параллельно нашему маршруту. Она была покрыта снегом, льдами и совершенно пустынна. Однако это была настоящая земля». По принятой в то время традиции, «открытой» суше было присвоено имя спонсора экспедиции.

Между тем уже на исходе третьей недели в полевых записях Кука за 10 («долгие многочасовые переходы более невозможны») и 11 апреля («неритмичное продвижение, слишком устали, чтобы снять показания приборов») появились признаки тревоги. Настолько сильной, что 12 апреля у него возникли «мысли о возвращении. Запас продовольствия уменьшается». Тем не менее он продолжал фиксировать изменения в ледовой обстановке. («Очень тяжелый лед. Сильно напоминает материковый» в записях за 12 апреля, или — «Все тот же тяжелый, похожий на глетчерный лед» сутки спустя). С приближением к полюсу у спутников Кука наступил моральный кризис, который он описал так: «Я никогда не забуду печальную группу людей — кошмарную картину отчаянья, словно олицетворяющую поражение человека, конец его устремлений в тот час, когда победа уже близка. Авела, изможденный полуголодным существованием, человек в истрепанных мехах, лежал ничком на нартах, сломленный, лишенный мужества. Мне до сих пор слышатся его прерываемые рыданьями слова. Я вижу Этукишука, с вожделением смотрящего на юг, мрачного, исхудалого, тяжело вздыхающего по дому… Мы находились на пределе человеческой выносливости…» Уговорами Куку удалось вернуть своим спутникам утраченное на время мужество.

В эти дни произошло еще одно событие, привлекшее внимание специалистов десятилетия спустя: «12 и 13 апреля за двое суток мы прошли от 87-й до 88-й параллели по льду, лишенному торосов и линий сжатия. Нельзя было не только различить границы отдельных полей, но и установить, на каком льду, морском или материковом, мы находились. Лед имел прочную волнистую поверхность с редкими поверхностными трещинами».

Разумеется, на фоне непрерывного потока природной информации, поступающей сегодня с космических орбит, наблюдения Кука выглядят жалкими крохами, но эти жалкие крохи были самыми первыми, на основе которых мы теперь судим о природных процессах в самых высоких широтах.

Уже вблизи цели похода обостренное восприятие Кука зафиксировало природную границу известных теперь разных систем дрейфа льдов.

Перед возвращением Кук провел шесть серий астрономических наблюдений с полудня 21 апреля до полуночи 22 апреля, всего шесть серий. Кроме характеристики льдов, он также выполнил описание снежного шурфа, позволяющего судить о накоплении снега на полюсе (об этом пойдет речь ниже).

Остановимся на главных событиях обратного пути. Кук (в отличие от Пири) считал, что «дрейф… делал возвращение по прежним следам невозможным», и поэтому он целиком полагался на свои астрономические определения, которые, однако, из-за облачности удавалось выполнить с большими перерывами. Наблюдения 30 апреля свидетельствовали о сильном восточном дрейфе, так что пришлось изменить направление маршрута движения немного к западу. Странным образом повторились особенности льда, наблюдавшиеся на пути к полюсу, когда на 88 градусе с.ш. «мы преодолели большие массивы тяжелого льда», отмеченные ранее 12 и 13 апреля.

Пасмурная погода не позволяла вести астрономические наблюдения с 24 мая по 13 июня, и дневниковые записи Кука в эти дни приобретают особо тревожный характер: «20 мая. Открытая вода; активный пак, идти почти невозможно. 21 мая. Возвращение представляется почти невозможным делом, определений места нет — даже не могу представить величину дрейфа. 22 мая. Сильно обеспокоен проблемой возвращения, продовольствие на исходе. 24 мая. Водяное небо на W и SW;… никакой земли в пределах видимости…; много битого льда. Дневные переходы ощутимо сократилась с 12 — 20 миль с конца апреля до 10 — 18 миль в начале мая». Долгожданная обсервация 13 июня показала, что отряд Кука оказался значительно южнее мыса Свартенвог (Столуэрти) с его продовольственным складом, который должен был обеспечить благополучное возвращение людей в Анноаток. Прокладка пути показала, что отряд Кука прошел западнее его на расстоянии около 70 километров еще 4 июня. Наконец, 15 июня люди с огромным трудом достигли суши вблизи острова Амунд-Рингнес, где, застрелив медведя, на время решили продовольственную проблему. Пробираясь всеми доступными средствами к берегам Гренландии, осенью 1908 года Кук и его люди были вынуждены зазимовать на мысе Спарбо (остров Девон) и только почти год спустя после достижения полюса оказались в гостеприимном Анноатоке.

Полюсный маршрут Пири

Отправляясь летом 1908 года к полюсу, Пири заявил: «Кук расположился там, где в продолжении нескольких лет был склад моего провианта и место моих стоянок. Кук взял с собой эскимосов и собак, которых я собирал… с намерением воспользоваться ими… Он воспользовался услугами эскимосов, которых я приучил к трудной работе управления санями, их уменьем отыскивать дичь, их знанием далеких северных областей, словом всем, что они приобрели под моим руководством». Одним словом, не Пири учился у эскимосов жизни в Арктике, а они у него.

Когда отряд Кука был уже на острове Девон, Пири только отправился в свою полюсную экспедицию, а исходным рубежом для броска на полюс был выбран мыс Колумбия на острове Элсмир, расположенный на 107 миль ближе к цели, чем у Кука.

Отсюда в последний день февраля 1909 года Пири начал свою последнюю, заранее проигранную гонку к полюсу на 19 собачьих упряжках со 133 ездовыми псами и в сопровождении 24 американцев и эскимосов.

4 марта в 45 милях от суши передовые упряжки на неделю были остановлены Большим разводьем. Когда 11 марта оно было преодолено, пресловутая система Пири (без которой, по мнению ее создателя, «оказалось бы физически невозможным дойти до Северного полюса и вернуться с него») заработала на всю мощь.

Первым из вспомогательных отрядов 14 марта отправился к судну отряд доктора Гудсэла. Вскоре за ним последовал Мак-Миллан из-за обморожения пятки. Теперь число участников полюсной операции сократилось до 16 человек, зато они располагали 12 упряжками и практически сотней ездовых собак, причем количество людей и собак в последующие дни продолжало сокращаться. 21 марта назад отправился отряд Борупа, 26 марта — отряд Марвина, и, наконец, последним оставил Пири Бартлет — 31 марта. С этого момента большинство полярных историков, вспоминая блуждания Пири в 1906 году, пытаются заново оценить его деятельность в качестве навигатора. Однако сделать это практически невозможно, поскольку и Бартлет, и Пири определяли широту, считая, что находятся на меридиане мыса Колумбия, а это из-за дрейфа льдов заведомо было неверно (между тем Кук каждый раз мог вносить необходимые поправки в направление движения, поскольку определял широту и долготу совместно) — и это не единственный ляп претендента.

Второй относится к пресловутой «системе Пири». В 247 километрах от полюса в отряде Пири (всего шесть человек) оставалось пять упряжек с 38 псами, способными перевезти до полутора тонн груза. Если учесть, что возвращение к мысу Колумбия состоялось 23 апреля, подсчитать необходимый вес запасов на оставшийся путь предельно просто, исходя из нормы Пири на человека в день — 1,2 кг на 6 человек на 23 дня = 166 кг, то есть с запасом почти в десять раз. Это все, что дала система Пири, и по сути она являлась лишь элементом грандиозного шоу, призванного поразить воображение читателей газет. Реальная ситуация позволяла действовать с гораздо меньшими затратами сил и средств, что, собственно, и продемонстрировал Кук.

Однако вернемся к заключительной части предприятия Пири, которого, по его словам, «занимало одно — как бы пройти побольше миль; я всецело был поглощен этой задачей». О каких-либо научных наблюдениях в такой обстановке говорить не приходилось, поскольку его поход на полюс был предпринят не для постижения тайн арктической природы, а для личного триумфа. При чем тут какие-то природные процессы на вершине планеты по сравнению с почестями, которые ожидали его по возвращении?

Достижение цели жизни описано у Пири так: «Наш последний северный маршрут закончился 6 апреля в 10 часов утра. От того места, где мы расстались с Бартлетом, мы сделали пять переходов и, согласно данным счисления, находились в непосредственной близости от цели наших стремлений. После обычных приготовлений около полудня по меридиану мыса Колумбия (что заведомо неизвестно в условиях дрейфа. — В.К.) я произвел первое наблюдение над солнцем и определил широту. Наше местоположение было 89 град. 57 мин. с.ш…, Северный полюс завоеван». Остается только строить догадки, допускал ли Пири в то время мысль, что он мог опоздать в гонке к полюсу? Подобной мысли на страницах своей книги-отчета он не высказал, хотя вскоре он столкнулся с этой непереносимой для него проблемой вплотную.

Пири находился на полюсе около 30 часов, переживая триумф и предаваясь непродолжительному отдыху, одновременно планируя маршрут возвращения. И вот здесь-то начинается снова непонятное, поскольку «большую часть похода мы легко обнаруживали след, проложенный вспомогательными отрядами, причем он почти на всем протяжении недурно сохранился» (это в условиях-то дрейфа?), и вообще «благодаря исключительно удачному стечению обстоятельств наш обратный поход оказался чрезвычайно легким». Для науки полюсный маршрут Пири практически не дал ничего, озадачив при этом полярных историков — как он сумел вернуться на мыс Колумбия по собственным следам в условиях непрерывного дрейфа льдов, да еще со средними переходами почти по полсотни километров в сутки! Ответа с тех пор нет, и, очевидно, не будет.

Уже при возвращении до участников экспедиции Пири дошли слухи о каком-то продолжительном путешествии Кука. Тогда Джордж Блоруп учинил эскимосам — спутникам Кука настоящий допрос, приведенный ниже.

«Пересекали ли вы большие участки воды за это время?
- Нет.

- Оставляли вы на своем пути склады с продовольствием?
- Нет.

- Во время перехода через льды к северу убили ли вы хотя бы одного белого медведя или тюленя?
- Нет.

- Сколько было у вас саней?
- Двое.

- Сколько было у вас собак?
- Точно не помним, но больше двадцати.

- Сколько у вас было саней, когда вы вернулись на берег?
- Двое.

- Оставалось ли у вас на санях продовольствие, когда вы вернулись на берег?
- Да».

Утверждать, что полученная информация как-то «разоблачает» Кука, можно только при очень сильном желании. Позже результаты допроса Уолли Херберт (англичанин, первый пересекший по дрейфующим льдам Северный Ледовитый океан) охарактеризовал так: «Эскимосы рассказывали нам то (как их отцы Пири и Мак-Миллану), что, по их мнению, мы хотели бы услышать».

Теперь сопоставим маршруты обоих претендентов на основе маршрутных графиков, где на вертикальной оси показано удаление от исходного пункта на суше (мыс Колумбия для Пири, Столуэрти — для Кука), а на горизонтальной — соответствующая дата, с одной существенной оговоркой — обратный маршрут Кука просчитан нами только до широты мыса Свартенвог (Столуэрти). Возникшая здесь из-за дрейфа погрешность порядка 70 километров по сравнению с общей протяженностью маршрута почти 2 тысячи километров пренебрежимо мала. Приведенные графики наглядно отражают различия в выполнении маршрутов обоих претендентов, отмеченные выше, — темпы движения, сроки выполнения, общую протяженность и т.д. Строго говоря, к дневнику Пири они ничего не добавляют, тогда как для Кука характерно повторение тех же самых событий при возвращении — такого не придумаешь! Одно исключение — он не обнаружил снова «Землю Брэдли». Объяснить это можно или условиями видимости, или Земля, оказавшись дрейфующим ледяным островом, просто находилась за пределами видимости. Правая ветвь графика для Кука отчетливо демонстрирует снижение темпов движения, совсем как у Скотта при возвращении с Южного полюса, однако с существенной разницей — с каждым днем англичане буквально погружались в зимние условия, а американец и эскимосы возвращались в лето, и главной проблемой для них была опасность таянья льда. Как только отряд Кука оказался на суше, эта опасность миновала.

Вердикт времени

Сорок лет спустя начальник первой американской дрейфующей станции Т-3, проходившей по маршруту Кука, Джозеф Флетчер заявил: «Я считаю невозможным поверить, что доктор Кук лгал. Описание его путешествия является честным и точно обоснованным. Для него было бы невозможным сфабриковать свой рассказ на основе его знаний ледовых условий и движения льда в Арктическом бассейне». Что же за природные явления имел в виду этот исследователь?

Во-первых, дрейфующие ледяные острова с их характерной волнистой поверхностью, что в наше время было подтверждено аэрофотосъемкой, с чем согласны самые ярые противники Кука. По данным Кука, поперечник такого «острова» (точнее, плоского низкого айсберга) можно оценить величиной в пределах 60 километров — несколько больше, чем современные дрейфующие ледяные острова. Возникнув в начале ХХ века в связи с подъемом уровня Мирового океана, во времена Кука они были еще молодыми, не разрушенными природными объектами. Интереснее другое — Кук первым отметил их ледниковое происхождение, принятое в современной науке.

Во-вторых, дрейф льдов, в системе которого проходил полюсный маршрут. Поскольку один из дрейфующих ледяных островов Кук посетил дважды в апреле 1908 года с интервалом в 11 дней, очевидно, скорость его дрейфа на северной ветви находится в пределах 5 километров в сутки — причем существование указанной системы дрейфа было предсказано еще в 1909 году А.В. Колчаком.

Интенсивные подвижки льда на южной ветви указанной системы дрейфа привели к разрушению снежных хижин-иглу 25 и 28 марта 1908 года на пути к полюсу. Оценку подвижек можно получить, исходя из наблюдений Кука, который после наблюдений 24 мая дошел к 4 июня (то есть спустя 11 суток) до пункта в 70 километрах западнее мыса Столуэрти. Примем, что одна половина последней величины — неверная поправка Пири по наблюдениям 1906 года, а другая — сам дрейф. Остальное — арифметика: 35 км / 11 суток = 3,3 км/сутки, причем в юго-западном направлении, как в «Атласе Арктики». Придумать такое?…

В-третьих, снегонакопление на Северном полюсе. Кук отрыл здесь мелкий шурф глубиной 15 дюймов, или 38 сантиметров, хотя и не измерил плотности слагающей толщи, которая, судя по многочисленным позднейшим измерениям, в среднем может быть принята 0,35 г на 1 куб. см. Тогда запас влаги здесь (в твердом виде), начиная с августа прошлого года (то есть практически за девять месяцев), составит 38 см на 0,35 г/куб. см = 13 см, что опять близко к годовому запасу по «Атласу Арктики». Опять придумал, чтобы доказать свое достижение полюса? Этот перечень можно было продолжить, но возникает вопрос — а судьи кто?

Прежде всего, элита общества с ее возможностями прессы, для которой Пири был ближе как представитель американского истеблишмента того времени, более того — как государственный служащий. Кук же — даже не стопроцентный американец. Интересно, что в 30-е годы, издав Пири и отказав в этом Куку, советские издатели погрешили против классового подхода.

Главными судьями в научном споре должны были выступать специалисты, которым пришлось ждать необходимой информации в пользу Кука сорок лет — он слишком опережал свое время. А для общества в его отношении к исследователю это не первая и не последняя ошибка. Таков удел исследователя на службе обществу, где он выполняет роль разведчика будущего, а риск — удел разведчика. В конечном итоге, «аборигены съели Кука» за то, что он слишком опережал события науки, тогда как Пири с его стремлением к триумфу в этом конфликте явился только поводом. Поэтому личная трагедия Кука — это прежде всего общественная драма.

Вместо послесловия

История освоения Арктики полна драматических страниц. Одну из них открыл перед читателями В. Корякин. Маниакальное стремление достичь высшей северной оконечности Земли, того места, где сходятся все меридианы, откуда в любом направлении — только юг, овладевало многими людьми. Арктика безудержно манила к себе исследователей, но она же и отняла у многих из них жизнь.

Нам показалось интересным привести здесь стихотворение Иосифа Бродского, никогда не бывавшего в Арктике, но гением великого поэта почувствовавшего силу этого притяжения.

И. Бродский

Полярный исследователь

Все собаки съедены.
В дневнике не осталось чистой
страницы. И бисер слов
покрывает фото супруги,
к ее щеке мушку даты
сомнительной приколов.
Дальше — снимок сестры.
Он не щадит сестру:
речь идет о достигнутой широте!
И гангрена, чернея, взбирается
по бедру, как чулок девицы
из варьете.

22 июля 1978

Владислав Корякин



См. также:
Особенности системы Мартингейл
Получить микрозайм с сервисом ZaimOnline-Ru – легко!
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
Профессиональная школа флористики 'Тысяча листьев' предлагает курсы флористики.. Срезка:прием и хранение 1 день - 3000 руб. Увеличение продаж – списание 1 день - 3000 руб. Учет и прием товара 1 день - 3000 руб.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005