Методические материалы, статьи

Легендарная Русь

Примерно двести лет назад сложилась традиция начинать историю нашей страны с легендарного события. Как известно, под 6370 (862) годом в «Повести временных лет» сообщается о том, как среди племен новгородских словен, чуди, мери, веси и кривичей, незадолго до того прекративших платить дань варягам «из заморья», началась усобица. Закончилась она тем, что ее участники решили найти себе князя, который бы ими «володел и судил по праву». По их просьбе на Русь пришли три брата-варяга: Рюрик, Трувор и Синеус. Рюрик начал княжить в Новгороде, Синеус — на Белоозере, а Трувор — в Ладоге.

Легенды, связанные с зарождением государства, есть у многих народов Европы и Азии. Предание о Рюрике едва ли не дословно совпадает, например, с рассказом Видукинда Корвейского о приглашении саксов бриттами: «И вот когда распространилась молва о победоносных деяниях саксов, жители Британии послали к ним смиренное посольство с просьбой о помощи. И послы (из Британии), прибывшие к саксам, заявили: «Благородные саксы, несчастные бритты, изнуренные постоянными вторжениями врагов и поэтому очень стесненные, прослышав о славных победах, которые одержаны вами, послали нас к вам с просьбой не оставить (бриттов) без помощи. Обширную, бескрайнюю свою страну, изобилующую разными благами, (бритты) готовы вручить вашей власти». Ответ был краток: «Знайте, что саксы — верные друзья бриттов и всегда будут (с ними) в равной мере и в их беде, и в их удачах». …Затем в Британию было послано обещанное войско (саксов) и принятое бриттами с ликованием вскоре освободило страну от разбойников, возвратив жителям отечество».

Такое совпадение любопытно. Потому что автор «Повести временных лет» скорее всего не знал о труде Видукинда. Естественно, и сам Видукинд не мог пользоваться повестью, так как писал «Деяния» почти на столетие раньше. Но не случайно же это! Скорее всего, есть какой-то общий литературный источник.

Г.М. Барац считал, что такой основой является текст 1 «Книги Царств», рассказывающий о том, как состарившийся пророк Самуил доверил власть над народом Израиля своим сыновьям, но те судили неправедно: «И собрались все старейшины Израиля, и пришли к Самуилу в Раму, и сказали ему: вот ты состарился, а сыновья твои не ходят путями твоими; итак, поставь над нами царя, чтобы он судил нас, как у прочих народов» (1 Цар. 8: 4-5). Именно этот текст, по словам Г.М. Бараца, и пересказан в сказании о призвании скандинавских варягов.

Иной путь предложил В.Я. Петрухин. Опираясь на широкий круг литературных и фольклорных аналогий, он заключил, что этот библейский сюжет не был первоначальным. Он присущ, в частности, народам, не связанным с средиземноморско-европейскими культурами или вообще изолированным от них. Поразительные эрзянские и корейские параллели легенды о призвании варягов подтверждают, по мнению Петрухина, ее фольклорные истоки.

Кто бы ни был прав в этом споре, думаю, что наблюдения эти вовсе не убеждают, что легенда о Рюрике и его братьях отразила реальные события.

Между тем буквальное понимание известия о призвании варягов привело некоторых историков к своеобразным выводам, в частности, к выводу, что государственность была привнесена на Русь извне. Так возникла в историографии «норманнская проблема». И спор между «норманистами» и «антинорманистами», то затихая, то вновь обостряясь, продолжается свыше двух столетий. Но В.О. Ключевский, крупнейший русский историк, называл варяжскую проблему патологией общественного сознания: «Я знаю, — пишет он, — вы очень недовольны, что все эти ученые усилия разъяснить варяжский вопрос я назвал явлениями патологии… Я думаю, что могут прийти в голову вопросы, не лишенные интереса с какой-либо стороны и вместе лишенные всякого интереса со стороны научной».

Несомненно, следует согласиться с великим историком. Согласиться и заменить фиктивную — в научном плане — «норманнскую проблему» на вполне реальные и существеннейшие вопросы. Вот как я их формулирую: происхождение и значение самого слова «Русь»; этническая принадлежность первых русских князей; роль «варяжского элемента» в ранних государственных структурах Древней Руси и, наконец, происхождение государства у восточных славян.

Русь: варяги или славяне?
По словам крупного современного лингвиста Г.А. Хабургаева, рассуждения о происхождении слова «Русь», с одной стороны, и «Киевской Руси» — с другой, переплетаются в трудах историков настолько тесно, что их невозможно отделить друг от друга.

Между тем древнейшие отечественные источники, прежде всего «Повесть временных лет», четко отделяют названия славянских племен, вошедших в состав Древнерусского государства, от Руси, а иногда даже противопоставляют Русь славян, прямо отождествляя ее с варягами,

Не менее последовательно различают Русь и славян арабоязычные авторы. Их свидетельства особенно интересны, поскольку всегда отличаются повышенным вниманием к деталям жизни народов, о которых ведется рассказ. Русы арабских авторов отличаются от славян территорией проживания и окружающими их народами, одеждой и жилищами, родом занятий и вооружением, титулами предводителей и погребальными обрядами. Как было замечено Г.С. Лебедевым, все детали этих описаний, касающиеся русов, практически полностью совпадают с тем, что известно о варягах по археологическим материалам.

Не расходятся такие наблюдения и с хорошо известным противопоставлением русских и славянских названий днепровских порогов, которые приводит Константин Багрянородный в трактатах «Об управлении империей».

Казалось бы, совершенно обоснованно можно делать вывод о скандинавском происхождении летописной Руси. Но… берем другие тексты «Повести временных лет» и читаем: «Реша (сказали ) русь, чюдь, словени и кривичи и вси: «Земля наша велика и обилна, а наряда в ней нет. Да поидете княжит и володети нами». Здесь русь оказывается совсем в ином логическом ряду — с теми, кто призывал варягов: чюдью, словенами, кривичами и весью. И все опять запутывается. Правда, уже в следующей фразе оказывается, что Рюрик, Трувор и Синеус пришли в новгородскую землю…, «пояша по собе вся русь». Это, кстати, точно соответствует утверждению Константина Багрянородного о том, что в полюдье киевские «архонты» отправляются «со всеми росами». Круг замкнулся: судя по всему, русь вновь оказывается пришлой. Хотя в последнем случае речь вряд ли может идти о каком-то этносе.

В других же фрагментах начального русского летописания славяне не противопоставляются, а напротив, отождествляются с русью: «Бе един язык словенеск: словени, иже седяху по Дунаеви, их же прияша угри, и морава, и чеси, и ляхове, и поляне, яже ныне зовомая Русь». А вот еще: «А словеньскый язык и рускый одно есть, от варяг бо прозвашася Русью, а первое беша словене».

Относится это ко времени, когда имя руси было перенесено на восточных славян. А если это так, то, казалось, можно снять наметившееся противоречие. Однако есть в летописи сообщения, в которых речь идет о некой руси, которая отлична и от славян, и от варягов. Так, под 6452 (944) год среди воинов Игоря, пошедших на Константинополь, упоминаются «вои многи, варяги, русь, и поляны, словени, и кривичи, и теверьце, и печенеги». Разделение находим мы и в рассказе 6390 (882) года о том, как Олег обосновался в Киеве: «И беша у него варязи и словени и прочи прозвашася русью». То есть подчеркивая связь руси с варягами, начальная летопись отличает ее не только от славян, но и от самих варягов. Обычно противоречия эти объясняются тем, что пассажи о призвании варягов-руси были добавлены летописцами времен правления в Киеве Владимира Мономаха или его старшего сына Мстислава, которые и внесли всю эту неразбериху в когда-то стройный рассказ о начальной истории нашей страны.

Но неужели летописец, а также его многочисленные редакторы и переписчики не замечали возникших противоречий? Или же они не воспринимались как противоречия? Попытаемся разобраться в этом клубке загадок.

Проблема происхождения этнонима «Русь» связана с поиском ответов, по крайней мере, на два вопроса: каковы источники этого имени и почему именно оно закрепилось за Киевским княжеством, а затем и за всем обширным восточноевропейским государством со славяноязычным населением?

Происхождение и исходное значение слова «Русь»
Чего только не предлагали ученые за эти многие десятилетия! Тут и славянские, древнерусские, готские, шведские, иранские, яфетические и многие другие варианты происхождения имени.

Легко убедиться, что этноним «Русь» тождествен по структуре собирательным этнонимам, заканчивающимся на смягченный конечный согласный (графически передается конечным «ь»): корсь, либь, чудь, весь, пермь, ямь, сумь и другие. Однако все эти названия связаны с неславянскими (балтскими и финно-угорскими) народами, что как будто доказывает изначально неславянское происхождение Руси. Следовательно, можно сделать вывод, что в основе летописного «Русь» должен лежать финно-угорский корень. Однако сколько-нибудь убедительной финно-угорской этимологии слова «ruotsi» лингвисты предложить так и не смогли.

Не будем перечислять все попытки «славянизации» названия Русь, их было много, и они хорошо известны. Скажем только, что и они небезупречны и не убеждают многих серьезных ученых, в каждом конкретном случае обнаруживая натяжки и несоответствия.

Неприемлемы, с точки зрения лингвистики, и попытки возводить название Русь к наименованию острова Руяна (Рюген): попытки доказать эту гипотезу наталкиваются на серьезные фонетические несоответствия обоих названий.

Предпринимались также попытки связать имя Русь с крымскими топонимами, имеющими готское просхождение: Россотар, Рукуста, а также Rogastadrans — Иордана и другими. Однако и здесь мы, видимо, имеем просто совпадающие в произношении и написании имена разного происхождения, так же, впрочем, как в именах роксаланов, росомонов и многих других. Стоит заметить, что даже те исследователи, которые настаивают, что термин «Русь» тесно связан с южными территориями, вынуждены признать, что археологического материала, подтверждающего такие предположения, не существует.

Итак, приходится констатировать, что происхождение имени Русь продолжает оставаться столь же загадочным, как и двести лет назад.

Кроме лингвистических странностей с его употреблением в источниках связан и ряд логических несообразностей. Почему термин «русь» сплошь и рядом применяется для наименования представителей разных народов? Если это имя славяне получили от варягов, то почему оно не известно скандинавским источникам? Почему восточными славянами было заимствовано именно это имя, а не «варяги» (кстати, тоже не известные скандинавским источникам)? Если это название действительно скандинавское, почему на восточнославянской почве оно приняло форму «русь», а не «русы»? Ведь для наименования остальных европейцев восточные славяне использовали исключительно формы множественного числа, а не собирательные существительные?…

Многие вопросы можно было бы снять, если слово «русь» не рассматривать как этноним. Этот весьма сильный аргумент лег в основу гипотезы, что «русь» — термин, имеющий у восточных славян социальное значение. Действительно, если он обозначал какую-то социальную группу, то мог относиться к представителям различных этнических групп: датчанам, шведам, норвежцам, финнам, восточным славянам и славянам Восточной Прибалтики. Но какие социальные функции могли объединять этих людей?

Характерно, что «русь» последоватекльно отличается от «людей». Вполне логично предположить, что первые — те, кто собирал дань. А вторые — те, кто вынужден был ее платить. На это как будто указывает и термин «полюдье» — сбор дани. Среди сборщиков ее было много варягов-дружинников, поэтому социальный термин, видимо, был перенесен и на этническое название скандинавов. Действительно, у финно-угорских народов еще долгое время названия, восходящие к корню «русь», применялись для обозначения именно тех народов, которые брали с них дань, а также для местной финской знати; слово же «люди» стало даже самоназванием одной из финно-угорских народностей (ljudi). Кстати, подобное употребление этнонимов известно у итальянцев и французов.

Мне кажется очень привлекательной такая трактовка термина «русь». Она позволяет согласовать почти все встречающиеся разночтения в ранних источниках.

Почти, но не все. Есть вопросы, на которые даже такая «удобная» гипотеза не в состоянии ответить. Например, почему «русь» часто помещается в перечне этносов?

Этническая принадлежность первых русских князей
Не менее сложно, оказывается, выяснить, кто были первые «русские» князья. И прежде всего Рюрик и его братья, с которых принято начинать историю Древней Руси. В летописи они приходят «из заморья», да и имена их мало походят на славянские. Но признать их скандинавами…

Личность Рюрика (Рёрика) вполне исторична. Он был одним из мелких датских конунгов, до 850-х годов владел Дорестадом во Фрисландии (вскоре после того разграбленным викингами). В 850-е обосновался в области реки Эйдер в Южной Ютландии и контролировал выход к Северному морю для Хедебю, крупнейшего к этому времени центра скандо-славянской торговли на Балтике. Возможно, Рёрик участвовал в организованной датчанами в 852 году блокаде шведской Бирки, основного торгового конкурента Хедебю…

Так что обращение к этому конунгу-викингу, враждовавшему и с немцами, и со шведами, а в силу того поддерживавшему лояльные отношения с балтийскими славянами, может свидетельствовать о хорошей осведомленности славян в ситуации на Балтике. Видимо, в 862 году, как сообщает ипатьевская версия «Повести временных лет», Рюрик и его дружина «придоша к словеном первое и срубиша город Ладогу», а также «пришел к Ильмерю, и сруби город над Волховом, и прозваша и Новгород… И роздая мужем своим волости и городы рубити овому (тому) Польтеск, овому Ростов, другому Белоозеро». Умер Рюрик, согласно летописной хронологии, в 879 году.

Остается добавить, что приведенная точка зрения — лишь один из возможных вариантов развития событий. Но сама попытка исторической реконструкции, в которой сведения ранних русских летописей дополняются информацией из западноевропейских источников, представляется довольно любопытной.

Кстати, в голландских школах изучение истории государства в Нидерландах начинается с того, как… в 862 году туда был приглашен конунг Рюрик. Не все ясно и с происхождением первых — тоже легендарных — киевских князей.

О том, что уже во времена первых летописцев рассказ о Кие и его братьях воспринимался как легенда, ясно говорит разъяснение, включенное кем-то из киевлян, создателей летописей: «Иные же, несведущие, говорят, что Кий был перевозчиком. У Киева был тогда перевоз с той стороны Днепра, а потому говорили: «На перевоз Киев». Если бы Кий действительно был перевозчиком, то не ходил бы к Царьграду; но когда этот Кий княжил в роде своем, он приходил к византийскому императору и, как говорят, был принят им с великой честью. Когда же он возвращался, пришел к Дунаю, и полюбилось ему то место, и заложил там маленький городок. И хотел остаться в нем с родом своим, но не дали ему этого сделать местные жители; этот городок и доныне называют дунайцы «городище Киевец». И пришел Кий в свой город Киев, тут и окончил свою жизнь; и братья его Щек и Хорив и сестра их Лыбедь здесь скончались».

Принято считать, что основатели Киева — поляне, то есть восточные славяне, населявшие Киевское Поднепровье. Иногда их просто называют первыми русскими князьями. Принадлежность Кия, Щека и Хорива к местной полянской знати считается почти доказанной. Некоторые сомнения в бесспорности такой точки зрения вселяют несколько странные для славян имена первых киевских князей. Правда, предлагается славянская этимология для имени старшего из братьев Кия. Ее пытаются связать с праславянским корнем kuj, обозначавшим божественного кузнеца. Так, Б.А. Рыбаков полагает, что имя Кий хорошо осмысливается по-русски: «кий» означает «палка», «палица», «молот» и в этом смысле напоминает имя императора Карла Мартелла (то есть «молота»).

Предпринимались также попытки отождествить летописного Кия с ханом Кувером или Кубратом, объединившим в VII веке булгарские племена и основавшим на Северном Кавказе мощный политический союз, известный под названием Великой Булгарии. Причем автор этого предположения М.Ю. Брайчевский считал Кубрата хорватом, то есть славянином, а не тюрком. Однако такая параллель не получила поддержки специалистов.

Но все-таки если имя Кий хоть как-то поддается «славянизации», то имена его братьев — Щек и Хорив — абсолютно не поддаются. Лучшей этимологической параллелью для второго из них, пожалуй, было упоминание литовского названия верховного жреца — krive. И вот поэтому их присутствие в первоначальной версии сказания об основании Киева иногда просто отрицается.

Итак, славянская этимология имен основателей полянской столицы вызывает серьезные затруднения. Но если отказаться от их славянства, ситуация значительно упростится. Расширение круга поисков дает довольно любопытные (хотя и вовсе не бесспорные) результаты. Так, например, О. Прицак прямо связывает летописного Кия с отцом хазарского вазира (главы вооруженных сил Хазарского каганата) Ахмада бен Куйа, упомянутого ал-Масуди в рассказе о постоянной наемной армии хазарских правителей (тридцатые — сороковые годы Х века). Согласимся, признать иранское происхождение имени основателя Киева — нужна немалая смелость.

Еще одна интересная идея — тюркская этимология имени Щек. Оно может происходить от славянизированного произношения тюркской лексемы «cheka», «chekan» (боевой топор, секира).

Остается лишь добавить, что Хорив также, видимо, имеет не славянское, а иранское или еврейско-хазарское основание. В первом случае его связывают с ирано-авестийским словом «huare» («солнце»), а во втором — с библейским «Хорив» (буквально: «сухой», «пустой», «разоренный» — гора в Аравийской пустыне; восточный хребет Хорива называется Синаем).

Как бы то ни было, основатели Киева имеют скорее всего неславянские имена и вряд ли были полянами. Такой вывод хорошо согласуется с рассказом, сохранившимся в Лаврентьевской летописи, о приезде Аскольда и Дира в Киев. На вопрос легендарных варягов: «Чей этот городок?» киевляне отвечают: «Была суть три братья: Кии, Щек, Хорив, иже сделаша градоко-сь, и изгибоша, и мы седим, платяче дань родом их, козаром». Правда, многие исследователи считают, что в данном случае мы имеем дело с искажением первоначального чтения.

Итак, ситуация весьма своеобразная: имена первых «русских» князей — как новгородских, так и киевских — оказываются «не своими». Это с неизбежностью ставит вопрос:

Почему первые князья Древней Руси были иноземцами?
Действительно, любопытно. Но обратимся к истории других народов Европы и Азии. Болгарское царство, Франция, герцогство Нормандия, Бретань, Ломбардия, королевство Англия, Сельджукский султанат — вот далеко не полный перечень государств, названия которых восходят к этнонимам завоевателей, которые и стали во главе их (булгары, франки, норманны, лангобарды, бритты, англы, тюрки-сельджуки). Конечно, встречаются и обратные примеры, когда территория сохраняла имя населявшего ее когда-то коренного народа, вытесненного или уничтоженного пришельцами. Таковы современные области — Мещера, Пруссия, Саксония, Тюрингия, Бургундия и другие, уже давным-давно не заселенные мещерой, пруссами, саксами, тюрингами, бургундами.

Любопытно, что и в тех, и в других случях собственное название государства не соответствует его преобладающему этническому составу. Но это к слову. Сейчас нас больше волнует проблема «иноязычных» правителей.

Изучение источников приводит к выводу, что иноземные правители в ранних государственных объединениях — скорее закономерность, нежели исключение. Во главе подавляющего большинства зарождающихся военно-политических союзов стоят представители других этносов. Причем зачастую племенное имя «постороннего» правителя становится названием самого молодого государства. И в этом ряду Древняя Русь — не исключение.

Чем, однако, вызвана такая «любовь» молодых государств к правителям-иностранцам (кстати, пришедшим подчас из стран, не имеющих своей государственности)?

Ответ кроется в особенностях социальной психологии. При решении сложных вопросов, затрагивавших интересы всего сообщества в целом, «вечевой» порядок был чреват серьезными межплеменными конфликтами. Многое зависело от того, представитель какого племени станет руководить «народным» собранием. С ростом объединения обстановка становилась все более взрывоопасной. В таких ситуациях, видимо, предпочитали обращаться за помощью к иноплеменникам, решения которых в меньшей степени определялись интересами того или другого племени, а следовательно, были в равной степени удобны (или неудобны) всем участникам такого союза. Таким образом, приглашенные правители играли роль своеобразного третейского судьи, снимая межэтническую напряженность в новом союзе.

Другим путем формирования первых государственных институтов было прямое завоевание данной территории. Легенда о братьях, строителях Киева, — пример такого пути. Даже если они были представителями полянской знати (а на мой взгляд, достаточных оснований для такого вывода нет), киевляне еще несколько десятков лет должны были платить дань Хазарскому каганату. Это неизбежно должно было как-то повлиять на властные структуры полян, приспособить их к требованиям хазарского государственного аппарата. Впоследствии Киев был занят легендарными Аскольдом и Диром (согласно «Повести временных лет» — дружинниками Рюрика). И это завоевание Киева скандинавами не могло не сказаться на развитии, условно говоря, полянского аппарата власти. Чуть позже власть в Киеве перешла к Олегу, регенту Игоря, малолетнего сына Рюрика.

По летописной легенде, Олег обманул Аскольда и Дира и убил их. Для обоснования своих претензий на власть Олег якобы ссылался на то, что Игорь — сын Рюрика. В этой легенде мы впервые сталкиваемся с признанием права передачи государственной власти по наследству. Особенно интересно, что для киевлян (если, конечно, доверять летописцу) такая ситуация не была неожиданностью. При этом вопрос, «свой» это в этническом плане претендент на княжеский престол или «чужой», даже не обсуждался.

Роль варягов в образовании государства у восточных славян
В таком контексте проще решается и вопрос о роли «варяжского элемента» в ранней истории Древнерусского государства.

К Х веку норманны на Руси — это уже не разбойники, ищущие славы и добычи, воины-насильники, купцы-грабители. Теперь они — купцы и воины-наемники в дружинах русских князей. Они — часть древнерусского общества, а уже во втором поколении варяги сливаются с местным населением…

Но, к сожалению, вопрос о роли «варяжского элемента» в ранней истории Древнерусского государства решался чаще всего за рамками собственно исторической науки.

Ну вот, кажется, можно подвести некоторые итоги.

В целом метаморфозы содержания слова «русь» можно представить следующим образом: первоначально скандинавов, приходивших на гребных судах в северо-восточные земли, населенные славянами и финно-угорскими племенами, называли «гребцами» (от скандинавского корня *rops), возможно, воспринимая это слово как своеобразный этноним; поскольку скандинавы, приходившие к славянам, были профессиональными воинами, их часто нанимали в княжескую дружину, и уже вскоре всю ее начинают называть их именем — Русь; одна из основных функций, которую выполняет дружина, — сбор дани, поэтому новое название дружины приобретает дополнительное содержание — сборщики дани; вместе с тем этот термин, получивший уже социальную окраску, продолжает использоваться в узком смысле для обозначения дружинников-скандинавов; наконец, имя варяжской Руси было перенесено на восточных славян, на землю, населенную ими, а затем и на формирующееся при участии все тех же скандинавов (князей и дружинников) восточнославянское государство — Киевскую Русь.

Вопрос о происхождении и первоначальном значении слова «Русь» должен быть отделен от проблемы возникновения древнейшего известного нам восточнославянского (точнее, полиэтничного с преобладанием восточнославянского компонента) государства, получившего в источниках это название.

Этническое происхождение первых русских князей не связано непосредственно ни с этимологией названия государства Русь, ни с проблемой зарождения государственных институтов у восточных славян. В то же время следует отметить — как закономерность для ранних государственных объединений — приглашение на роли первых правителей иноземцев.

Не исключено, что близкозвучащие в древнерусских, греческих, скандинавских, готских, латино- и арабоязычных источниках топонимы и этнонимы с корнями *ros / *rus могли иметь разное происхождение и лишь впоследствии слились в восприятии.

Игорь Данилевский



См. также:
Игровые автоматы 777
Как рассчитать оптимальный размер ставки?
Все, что вы хотели знать о выплатах онлайн-слотов
Стратегии турнирных игр
Самые популярные стратегии онлайн-ставок
Микрозаймы на карту – быстро и удобно
Современные курсы ораторского мастерства
Порядок и особенности оформления инвалидности
Праздник в каждый дом
Все что вы хотели знать об онлайн-слотах
Зеркала игорных клубов
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
юридическое обслуживание Богатый жизненный опыт и трудолюбие позволяют быстро находить корень проблемы. В необходимой мере умеет поэкспериментировать, поэтому имеет достаточно широкий круг хорошо освоенных специализаций (договорное, хозяйственное, земельное, жилищное, корпоративное, наследственное, семейное и страховое Зак-во). Из-за высоких стандартов для себя и других людей некоторые считают его недоверчивым и независимым.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005