Методические материалы, статьи

Годовые кольца истории

Городу Константинополю в 430 году исполнилось сто лет; населяющий его народ ромеев немногим старше. Можно отсчитывать его возраст с Миланского эдикта Константина, даровавшего всем христианам свободу вероисповедания, а значит, и свободу проповеди, и право участия в любых государственных делах.

Симбиоз Державы и Церкви на Босфоре; каковы его результаты?

На первый взгляд, все прекрасно: жизнь в Восточном Риме бьет ключом. Население Константинополя давно превысило число жителей Рима. Полным ходом идет стройка великой стены Феодосия: она укроет столицу от балканских варваров, чтобы не подвергать ее такому же грабежу, какому готы подвергли Западный Рим двадцать лет назад. Придворные юристы составляют кодекс Феодосия: христианская империя должна наконец обрести достойный свод законов на смену устаревшим эдиктам язычника Диоклетиана! Патриарх Несторий пытается соединить державную и церковную идеологии. Пора созывать очередной Вселенский собор Христовой Церкви!

Пусть он положит конец нынешним спорам о сущности Христа так же, как полвека назад Второй собор прекратил споры о содержании Священного Писания, а еще раньше Первый собор определил существо Святой Троицы. Христианская империя остается единой под совместным управлением двух внуков Феодосия Великого. Столь же единой должна остаться вечная Христова Церковь! Только при этом условии враги не одолеют святые престолы в первом и втором Риме. Ведь третьему Риму не бывать, так учат отцы Церкви в Иерусалиме и Антиохии, в Александрии и Карфагене…

Впрочем, самый знаменитый из нынешних отцов Церкви — Аврелий Августин; епископ Гиппона в Африке близ Карфагена недавно умер, осажденный в своем городе полчищем вандалов. Самое обидное то, что эти варвары уже не язычники! Полвека назад они приняли крещение от учеников еретика Ария. Взяв Гиппон, вандалы посягают и на Карфаген; их рекс Гейзерих грозится разорить и Рим, недограбленный до конца Аларихом… Неужели стихийное крещение варваров было бесполезным шагом, который не спасет империю?

Блаженный Августин думал иначе. Он предвидел, что на смену мятежному или тираническому городу Риму, изначально осененному лишь языческими богами, придет град Божий, который объединит всю ойкумену или даже все человечество в одну христианскую семью. Увы, в семье не без уродов! Есть выжившие из ума старцы, такие правят в Западном Риме, полагая недавнее нашествие Алариха случайным недоразумением. Есть буйные, непослушные дети, таковы варвары, недавно принявшие крещение и сразу возомнившие себя ровней древним, просвещенным народам Средиземноморья. Наконец, есть подросшие сыновья; они увлеченно соперничают за место главы семьи, не задумываясь о тяжких обязанностях, связанных с этой должностью.

Учение патриарха Нестория

…о равноправии двух сущностей в Сыне Божьем — божеской и человеческой, это учение вызвало бурный протест среди ортодоксальных католиков. Их лидером стал епископ Кирилл — глава христиан в Александрии, неутомимый борец с язычниками и еретиками. Мудрый Кирилл твердо помнит заветы Никейского собора: Сын единосущен Отцу, как Церковь единосущна империи! Всякое иное мнение ведет к расколу града Божьего, к гибели христианского мира на Земле! Ведь разделение сущностей Сына и Отца низводит Божью Матерь до простой женщины, якобы родившей обычного младенца, и лишь затем Дух Святой вселился в юного Иисуса, сделав его Богочеловеком. С этим мнением, вероятно, согласился бы еретик Арий, но многих истинно верующих христиан оно обижает.

Взбудораженная молодежь готова качнуть маятник в противоположную сторону. Столичный архимандрит Евтихий отрицает учение своего начальника Нестория: он заявил, что божеская сущность Христа совершенно растворила его человеческое естество. Но сторонники Евтихия (монофизиты) готовы отвергнуть учение Нестория только потому, что оно исходит от начальства, а последователи Кирилла Александрийского отвергают оба учения только потому, что оба они исходят из столицы.

Раскол

Третий Вселенский собор в Эфесе выльется именно в раскол. Учение патриарха Нестория будет единодушно осуждено православными сторонниками папы Целестина и епископа Кирилла, а также «единосущными» последователями Евтихия. Несторий будет низложен и отправится в ссылку по следам еретика Ария.

Но осудить таким же путем учение монофизитов не удастся, поскольку большинство делегатов Эфесского собора склонятся к новой доктрине Евтихия — монофизии. Хуже того: через 18 лет монофизиты соберут в Эфесе свой «разбойничий» собор и на нем подавят православное меньшинство грубой силой. «Надвое рассеките признающих два естества!», «Режь пополам нераздельных, неслиянных!» Еще недавно столь свирепые лозунги воодушевляли христиан только в борьбе с язычниками; и вот теперь нравы гражданской войны проникли внутрь Христовой Церкви, разделяют ее на иноверные партии и племена…

Слишком много разных этносов уже вместила Церковь и стремится вместить еще больше. Разнообразие требует большей идейной гибкости, чем способна стерпеть Церковь, единосущная с империей. Значит, неизбежен раскол града Божьего? Рим и Александрия давно противостоят властному Константинополю. Антиохия и Карфаген не прочь последовать их примеру. Сколько же будет в мире христианских церквей через сто лет?

Гораздо удачливее в битвах был истинно православный воевода — Феодосий Великий, основатель очередной династии в Константинополе. Он отразил натиск еретиков-готов на Балканах, вдохновил участников Второго Вселенского собора, запретил Олимпийские игры как символ язычества и умер, завещав оба имперских престола своим одинаково бездарным сыновьям. Нынче их сменили столь же бездарные внуки.

Восточный август Феодосий до конца своих дней останется под опекой сестры Пульхерии. Западный император Валентиниан III только что вышел из-под опеки сестры Плацидии. Теперь за пост опекуна соперничают два имперских воеводы: Бонифаций и Аэций. Первый из них — образцовый римлянин, он честен и храбр, но лишен политического чутья.

Флавию Аэцию судьба устроила необычную биографию

Сын видного военачальника, он рано потерял отца, а после набега готов на Рим был взят Аларихом в заложники и провел несколько лет в почетном плену. Там Аэций усвоил не только готскую речь, но и психологию варваров, воинов, привычных жить от подвига до подвига, от добычи до добычи, нынче здесь — завтра там. Вернувшись в родной Рим, Аэций ощутил себя чужаком среди уцелевших и присмиревших сограждан, только война и власть составляют для него достойный образ жизни. Нужно занять в Риме пост консула и патриция, опекуна при слабодушном императоре; если это не получится, нужно создать для себя Новый Рим где-нибудь среди варваров, хотя бы в Галлии, нынче подчиненной и заселенной вестготами!

Всю жизнь Аэций будет метаться между этими двумя взаимоисключающими задачами. Проиграв войну против Бонифация, Аэций бежит к гуннам, которые уже контролируют степь Восточной Европы и стремятся захватить балканские земли. Вождь гуннов Ругила охотно примет знатного римского перебежчика, и племянник Аттила станет другом Аэция. В 437 году войско гуннов поможет Аэцию вернуться в Рим в роли победителя, и, сохраняя пост консула в Риме, тот учредит в Галлии свое княжество, не зависимое от Рима.

Но эфемерные державы — Великая Гунния и Готская Галлия — могут существовать лишь в режиме успешной военной экспансии. В 451 году они встретятся как враги на поле боя у реки Марны, и там Аэций во главе сборной рати варваров будет оборонять последний рубеж Римской державы от Аттилы, вождя гуннов. Аттила отступит первым, и держава гуннов покатится под уклон.

Но и Аэций через три года после победы над своим бывшим другом и через год после его смерти станет лишним человеком в римской правящей клике и будет убит на глазах императора Валентиниана. Кто-то из свидетелей этой расправы потрясенно скажет государю: «Вы сейчас левой рукою отрубили себе правую руку!»

Истина часто глаголет невинными устами. Через год сам император погибнет от рук заговорщиков, а еще через год заморские варвары — вандалы — захватят беззащитный Рим и разорят его так, что имя этого народа сделается бранным словом на долгие времена. Такова судьба первого «римлянина с душою варвара», как называют Аэция современники. Такая же судьба постигает и «варваров с душою римлян», тех, кто выходит за рамки племени, становясь имперскими полководцами.

Такова была судьба вандала Стилихона и Одоакра из племени сквиров. Он свергнет последнего главу Римской империи — Ромула Августула, но сам падет жертвой еще более удачливого коллеги — рекса Теодориха Готского. Он спокойно примет власть над Италией, разоренной, обезлюдевшей и готовой покориться любому завоевателю.

Строить заново

Легко понять, что защитить ее вообще невозможно. Но можно и нужно строить заново. Большинство участников стихийной стройки стремятся к идеалу национальной церкви и национальной державы. Но стороннему наблюдателю (каким был Августин Блаженный) давно понятно, что этот идеал недостижим. Поэтому дальновидные политики и церковники (вроде императора Феодосия, папы Целестина или блаженного Августина) стремятся к созданию державного либо церковного интернационала, который со временем превратится в содружество наций, охватит все Средиземноморье или даже больший регион Евразии.

Но даже эти строители воображают будущий интернационал стабильным сообществом народов, как будто лишь стабильные состояния обычны для человеческого социума. Но это не так. Нестабильные этноценозы, участники которых активно соревнуются между собой, внося разные вклады в общий котел, столь же обычны.

Но аналогии с прошлыми событиями мало полезны для участников ойкуменической культурной революции. Ведь ход событий фиксируют летописцы либо историки, вросшие в свое время в свой социум. Геродот или Полибий, Тит Ливий или Аммиан Марцеллин описывали вековой ход истории как стихийный процесс, недоступный сознательному управлению.

Но искусство выбора реальной цели или формирования удачного мнения, то есть адекватной модели исторического процесса в масштабе веков и десятилетий (или хотя бы лет и месяцев), это высокое искусство еще долго не превратится в строгую и понятную науку. Ремесло политика долго остается чисто экспериментальным. Только поэт может верно угадать смутные чаяния отдельных личностей и больших народных масс, и редкий политик может удачно выбрать простые средства для воплощения личных или коллективных чаяний.

Середина V века выявила в Средиземноморье большую группу таких умельцев и провидцев. Вместе они успешно творят новую цивилизацию из того пестрого сырья, которое оказалось сброшено в этот регион благодаря вековой державной активности римлян, вековому кипению богословской мысли на стыке Эллады с Востоком, вековому течению товаров и людей вдоль Шелкового пути и той вековой засухе в Евразийской степи, которая сменилась вековым увлажнением в пору рождения Восточного Рима.

Благодаря увлажнению климата

…степняки вернулись в родную Восточную степь, прервав долгий, вынужденный и мучительный симбиоз с обитателями долины Хуанхэ. Переселение народов в Дальневосточной ойкумене завершилось в конце IV века, теперь сглаживаются державные следы былых переселений и набегов.

Самый важный из этих следов — контроль двух больших кочевых народов (тюркоязычных хуннов и монголоязычных табгачей) над коренным населением долины Хуанхэ. Владыка табгачской империи Вэй, царь Тоба Дао, завершает борьбу среди варваров-гегемонов уничтожением хуннского царства Ся и воссоединением всей долины Хуанхэ под властью вчерашних варваров. Он уверенно вытесняет хуннов из долины Хуанхэ в степь, и хунны уходят, потому что им теперь есть куда уйти. Вместе с хуннами уходят их добровольные союзники тибетцы и многие коренные китайцы: многих из них сплотила недавно общая буддийская вера. Если бы, напротив, Ся одолело Вэй, тогда буддизм, вероятно, стал бы государственной религией в Северном Китае, а затем распространился бы и на Южный Китай.

Поднебесная ойкумена могла принять мало знакомую, но не чуждую коренным китайцам мировую религию родом из Индии почти так же, как сплоченное и разоренное солдатскими императорами Средиземноморье приняло в III веке от увлеченных греков и евреев новую веру в Христа Спасителя. В таком случае Запад и Восток Евразии оказались бы равноправны и равносильны в религиозном отношении; глобальный синтез средневековых цивилизаций начался бы в иных, более симметричных условиях и наверняка привел бы к иным результатам…

Однако произошло то, что произошло

Хозяином Северного Китая стал удачливый воин и мудрый государь Тоба Дао, питающий симпатию не к буддизму, а к учению китайских мистиков — даосов. В 440 году он объявит даосизм государственной религией и запретит уход в буддийские монастыри людям моложе 50 лет. Отслужи сперва свой срок в государстве, а потом спасай душу постом и молитвой, если не умеешь спасти ее трудом на благо империи! Понятно, что эта реформа не встретит сопротивления ни у коренных китайцев, ни у воинов-табгачей, ведь религиозные ритуалы даосов близки к традиционному для степняков культу Вечного неба.

Но вековой опыт Китая давно показал, что даосизм в одиночку не справляется с двойной функцией — мировой религии и государственной философии. Он нуждается в своем противнике и двойнике — этическом учении Конфуция — так же, как сам Конфуций нуждался в поучениях мудреца Лао-цзы. А приняв конфуцианство, правитель-варвар становится почти неотличим от правителя-китайца! Так северная варварская держава Тоба Вэй вступает на путь конвергенции с южной империей коренных китайцев — Лю Сун. Табгачский хан Тоба Дао войдет в китайскую историографию с титулом Дай У-ди — «Великий воинственный предок», — позаимствованным у самого знаменитого императора династии Хань. Национализм северных варваров (табгачей) постепенно растворяется в национализме коренных китайцев (хань жэнь), за спиною которых стоят четыре века имперского величия Хань и девять веков конфуцианской традиции «сяо жэнь».

Могучая идеология буддистов, пожалуй, устояла бы в таком диалоге культур ценою значительного и интересного внутреннего перерождения.

Теперь буддизм уходит из Поднебесной вдоль Шелкового пути

Конфуцианство понемногу возвращает себе идеологическую монополию в Серединной империи, юг и север которой воссоединятся только через полтораста лет. Не приняв мировую религию при единственном удобном для этого случае — в момент своего рождения, средневековое китайское общество повторит в своем развитии эволюцию античного Китая. После бурного расцвета империи Тан китайцы присмиреют и спокойно дождутся того момента, когда западноевропейские мореходы достигнут берегов Поднебесной ойкумены. Лишь тогда интервенция заморских варваров, осененных мировой религией и подогреваемых очередной технической революцией, явится для китайцев достаточным стимулом к идеологической революции в своем доме. Новый синтетический социализм станет наконец идеологией, равно влиятельной на западе и востоке Евразии в пору очередного переселения народов по всей Земле…

Иранский мир

Мы знаем, что в иранском мире «импортная» религиозная революция — натиск Ислама — начнется и победит намного раньше, чем в Китае: в середине VII века. Сравнимо ли это с постепенным вырождением и гибелью империи Хань в Поднебесной ойкумене? Обе державы родились в ходе успешных национальных революций против гнета инородцев, таковыми оказались цари династии Цинь в Китае и парфянские цари Аршакиды в Иране. Каждая из национальных империй, прожив около четырех веков, рухнула под напором новой идеологии социалистического толка, ею оказался национальный даосизм в Китае, интернациональный ислам в Иране.

Особенно интересно, что в обоих примерах посередине имперской эволюции ее ход был переломлен национальной революцией. В Китае это было восстание «Красных бровей», инициированное кабинетным переворотом конфуцианца Ван Мана в первые годы христианской эры. В Иране сходную роль сыграет в 480-е годы революция коммунистов-маздакитов. Начало ей положит еретическая реформа жреца и пророка Маздака, который родился в иранской глубинке около 430 года, в пору, когда Ираном правит мудрый вазир Михран Нарсэ при удалом царе Бахрам Гуре.

Вряд ли можно установить прямую связь между иранской ересью Маздака и ее старшими современницами на Западе — несторианством и монофизией в Восточной Римской империи. Но косвенная связь очевидна: всякое теократическое государство чревато религиозной революцией, а пример мужицкого бунта легко проникает сквозь государственные границы.

Отмерив те же два столетия от рождения Римской империи,…мы попадаем в эпоху «солдатских императоров», но не видим там удачливых реформаторов. Вместо них — самозваные христианские проповедники: Тертуллиан, Ориген и подобные им. Они не могут и не хотят спасать державу, но стараются спасти личность гражданина этой державы и (как ни странно) достигают успеха в этом трудном деле. Правда, культурная перестройка Римской империи заняла не одно поколение, а целых три до той поры, когда община христиан устояла перед террором фанатичного Диоклетиана и заключила союз с его здравомыслящим преемником Константином.

За таким культурным триумфом следует двухвековая стагнация Западной Римской империи — до конца V века, когда на смену ей в Италии придет варварское царство христиан-готов. Напротив, Восточная Римская держава возрождается с нуля трудами имперских христиан — ромеев: они начали с Никейского собора 325 года очередной четырехвековой имперский цикл, который завершится иконоборческой революцией в начале VIII века. Середина этого цикла приходится на конец V века и отмечена неразберихой в имперской администрации и в церкви: на престол равноапостольного Константина восходит варвар-исавр, он издает указ о примирении всех ветвей христианства. Конечно, этот указ неисполним; варвара-реформатора свергают, и его место занимает Анастасий Ромей, при котором христианская империя обретает относительный порядок…

Итак, Диоклетиан Иллириец на западе Средиземноморья и Анастасий Ромей на востоке его сыграли ту же роль восстановителей спокойствия, что царь Хосров Ануширван в сасанидском Иране или император Гуан У-ди в ханьском Китае. Коллективную роль возмутителей спокойствия в Римской державе сыграли христианские исповедники и проповедники 160 — 200 годов. Первым среди них был, видимо, Юстин Философ: в 160 году он одержал победу над эллинистами в публичном диспуте. Молодой император Марк Аврелий стерпел эту вольность в интеллектуальной жизни столицы и тем самым дал добро на обновление Римской державы, которая в итоге прожила на тысячу лет дольше, чем породивший ее этнос римлян. Предугадать такой исход событий император-философ, конечно, не мог, но узнав о таком будущем своей державы, он, наверное, умер бы гораздо спокойнее духом, чем это произошло на деле.

Так по-разному звучат имперские трубы и колокола в разных концах Евразии, в разные века существования империй. Достойно удивления само существование единого ритма в звучании этих инструментов; еще большая тайна окутывает природный механизм, порождающий этот державный ритм и иные ритмы развития имперских народов. Видимо, на такой глубине моделирования классическая наука история должна перестроить свой понятийный багаж, возможно, так же, как изменила свой стиль и язык наука физика в мире квантовых явлений…

Первыми квантами новой физики на рубеже XIX — XX веков стали электроны и фотоны, частицы заряда или света, обладающие также свойствами волн. Видимо, первыми достоверными квантами исторической науки в конце XX века стали человеческие личности и их поступки, возмущающие либо восстанавливающие спокойное течение событий в классическом социуме. Быть может, квантовая история окажется настолько же сложнее и плодовитее своей классической предтечи, как это случилось в квантовой физике? Дорогу осилит тот, кто не устрашится ни самого пути, ни его возможного финала.

Сергей Смирнов



См. также:
Самые популярные стратегии онлайн-ставок
Микрозаймы на карту – быстро и удобно
Современные курсы ораторского мастерства
Порядок и особенности оформления инвалидности
Праздник в каждый дом
Все что вы хотели знать об онлайн-слотах
Зеркала игорных клубов
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
замена лобовых стекол Сейчас рынок автомобильных стекол изобилует ассортиментом, закончились времена, когда автостекла были в большом дефиците. На рынке Москвы можно найти автостекла более 20 производителей. Мы предлагаем лобовые, боковые и задние стекла известных марок, таких как:

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005