Методические материалы, статьи

Хранить вечно, терять вечно

Год назад взрывы миновали Иракский музей в Багдаде, но начался Великий грабеж. Армия горожан, пробежав по залам, выиграла свою маленькую войну, свой рукопашный бой с окаменелыми фигурками шумеров и аккадцев, устроившими привал на витринах и полках. В тот вечер опустевший музей казался склепом, где только что похоронили прошлое. После инвентаризации в нем не досчитались десяти тысяч экспонатов. Многие предметы были повреждены. Не сохранилось даже копий утраченного. Понадобятся десятилетия, чтобы загладить нанесенный ущерб. Побежденными оказались мы все. Сразу после первых сообщений о разграблении музея многие историки в сердцах говорили: «Уж лучше бы эти находки до сих пор лежали в земле!»

Войны, революции и стихийные бедствия уничтожили множество культурных ценностей. Пример Ирака — лишь последний тому пример. История разрушений мрачной тенью тянется вслед за историей искусства. В древности искусство было в основном сакральным, религиозным. Любая смена веры обрекала прежние памятники, в том числе статуи и картины, на уничтожение. Правда, после Второй мировой войны делалось многое для защиты культурных ценностей.

В 1946 году Нюрнбергский трибунал впервые постановил, что за военные преступления в сфере культуры должны нести ответственность конкретные люди.

В 1954 году была заключена Конвенция о защите культурных ценностей в случае вооруженного конфликта. Ее действие распространяется на памятники архитектуры, произведения искусства, книги и рукописи, имеющие историческое значение, музеи, крупные библиотеки, места раскопок, исторические здания.

В 1977 году конвенция была подкреплена Дополнительным протоколом, запрещающим «совершать какие-либо враждебные акты, направленные против тех исторических памятников, произведений искусства или мест отправления культа, которые составляют культурное или духовное наследие народов». Во время военных конфликтов запрещается как-либо использовать здания, имеющие историческую ценность, например, размещать в них казарму или штаб.

Однако если нет доброй воли, не поможет любая конвенция. Три года назад, в марте 2001 года, ни один протокол не помог сохранить знаменитый памятник VII века — две громадные статуи Будды высотой 38 и 55 метров в афганском Бамиане. Одиннадцать лет назад, в мае 1993 года, ни один протокол не защитил мечеть Ферхад-паши — памятник архитектуры ХVI века, взорванный в Бане-Луке. Ни один протокол не уберег многие православные церкви в Косове и мечети в Боснии. Бумага — это всего лишь бумага. Судьбу написанного и построенного решает человек.

Впрочем, памятники прошлого гибнут не только в дни войн и революций. Иногда их просто сносят. Так, во Франции через 70 лет после Великой революции, в пору Второй империи, в пору процветания нуворишей, то бишь новых французских богачей, префект Парижа барон Османн фактически разрушил город, чтобы выстроить его заново.

Гибель памятников прошлого в СССР подробно описана. Но мало кто знает, отмечал российский историк А.Л. Юрганов, выступая на страницах нашего журнала, «какое огромное количество памятников было уничтожено на всем протяжении ХVIII — ХIХ веков». И мало кто задумывается о том, сколько памятников гибнет буквально у нас на глазах. Многим нашим читателям и ехать далеко не надо — всего несколько остановок на метро, чтобы увидеть, как в разных частях Москвы прямо сейчас гибнет прошлое. Военторг, гостиница «Москва», палаты князей Кантакузиных на Тверской, «дом Герцена» в Сивцевом Вражке, усадьба Римского-Корсакова… Москва выстраивается заново.

Директор Музея архитектуры Давид Саркисян обобщает свой опыт: «У нас нет механизма, который помогает сохранить памятники. Работники Музея архитектуры с момента его создания буквально бегали за большевиками, пытаясь спасти памятники архитектуры, которые те пытались разрушить. И вдруг сегодня опять наступает такой период, когда нам приходится делать то же самое — спасать то, что разрушают сейчас» (цитируется по «Столичной газете»).

Подобное можно сказать и о многих других городах мира. Москва тут не исключение. Прошлое чаще губят, чем берегут. Прошлое спасается лишь на островках, которые можно найти в каждом городе — в музеях.

Как интересны визиты в них! Знаете ли вы московские музеи? (И пусть читатели из Петербурга, Харькова, Ярославля вторят мне, произнося похвальные слова музеям родного города.)

Энтузиасты веками собирали коллекции, украшающие теперь музейные залы. Прогулки по ним сродни попыткам перенестись в другое время, в другой географический мир. Ломберный стол с картами, мелки в бисерных чехольчиках, танцевальный зал с хрустальными люстрами — мы в доме, где могли бы жить герои «Пиковой дамы» и «Евгения Онегина», мы в бывшей усадьбе Хрущевых-Селезневых, где собрано свыше 200 тысяч экспонатов, относящихся в основном к ХVIII-ХIХ векам, — мы в Государственном музее А.С. Пушкина.

От Пречистенки до Малой Грузинки недалеко. Но стоит миновать эту дистанцию, как даль времени — пушкинская эпоха — сменяется далью пространства. Со всех сторон к вам приближаются шестиногие, восьминогие и десятиногие… Тянутся к вам рога, лапы, клыки… Мы в царстве животных, в Государственном биологическом музее имени К.А. Тимирязева. А почти по соседству, на Большой Никитской, другое царство животного мира, основанное еще в 1791 году. В нем, по последней переписи, свыше 4,5 миллионов подданных — экземпляров животных, собранных со всего света. Имя ему — Зоологический музей.

«Ты думал, — говорю я себе, выходя из очередного музея, — что Ericsson — лишь марка мобильного телефона, лежащего у тебя в кармане?» Здесь на меня смотрел столетней давности телефонный аппарат фирмы «Л.М. Эрикссон и К» — не трубка с цифирками, а настенный памятник. Быть может, по такому «Эрикссону» звонил правительственным чиновникам Велимир Хлебников и, еле сдерживая хохот, спрашивал: «Артель грузовых извозчиков просит сообщить, как скоро выедут жильцы из Зимнего дворца?» И от этого аппарата, как незримые телефонные проволоки, тянутся нити времени. Иду вдоль них. Вот первые маятниковые часы, выполненные по проекту Галилея в 1642 году. Вот почти современность: макет термоядерной установки «Токамак-10», год 1975-й. В тот год я еще законы Ньютона в школе не изучал… А вокруг по музейным залам растекается шепоток удивления. Ежегодно Политехнический музей посещают около одного миллиона человек.

А ноги несут меня, как паломника, на Восток — в средоточие древнейших религий мира. В этих комнатах каждый предмет — а их здесь свыше 60 тысяч — кажется святыней: японской, китайской, индийской, иранской. Мимо меня пробегают стайки школьников: они спешат на занятия кружков «Юного востоковеда», «Юного археолога», «Юного искусствоведа», организованных при Государственном музее Востока.

Я оглядываюсь, обвожу глазами бескрайний космос Москвы, а рядом, на Воздвиженке, образы Москвы несбывшейся, неуцелевшей, уже (или еще?) невоплощенной. Фонды Государственного научно-исследовательского музея архитектуры имени А.В. Щусева насчитывают свыше одного миллиона экспонатов… Неужели вы до сих пор не планируете поездку в московский музей?

Нигде разнообразие природы не может так удивлять, как в естественнонаучных музеях. Один из лучших среди них — это, конечно, лондонский Музей естественной истории. Осенью 2002 года там открылся Дарвиновский центр — один из самых авангардных музеев мира. Здесь посетители впервые оказываются не в стороне от экспонатов, а буквально в самой гуще их, расхаживают среди них, пробираются сквозь этот застывший зверинец, кажется, готовый в любую минуту двинуться с места, ожить. Всего здесь хранится в заспиртованном виде 22 миллиона препаратов растений, животных и их органов тела. Во втором Дарвиновском центре, создаваемом при музее, будет выставлено 30 миллионов насекомых и 6 миллионов засушенных растений.

Любой музей естественной истории — это не только собрание рыбок, зверьков, пауков, но и огромное хранилище генов. Здесь спасены гены многих вымерших ныне животных. Нам нужно знать их, чтобы понять, как протекала эволюция, какое место эти особи занимали в классификации всего живого. В последние годы затеваются грандиозные проекты, осуществить которые можно лишь, тщательно обследуя зоологические коллекции, хранящиеся в музеях. Ведь мы, по существу, плохо знаем животный мир Земли. Сколько, например, на Земле насекомых? По разным данным, от 150 до 300 тысяч видов. Одни из этих животных опыляют цветковые растения, другие, наоборот, вредят сельскохозяйственным культурам. Тем более важна и интересна их опись. А сколько всего видов животных населяет планету? От 30 до 100 миллионов. Лишь исследования, проводимые в музеях, помогут хоть как-то устранить этот удивительный разнобой.

Время не ждет. Многие музейные экспонаты ветшают, требуют постоянного ухода. Это библиотеки могут изготавливать электронные копии хранимой печатной продукции. А вот образчик какой-нибудь стеллеровой коровы, вымершей почти 250 лет назад, или пример одежды ХVI века не сохранишь адекватно, сфотографировав его или засняв на видеопленку. В США Национальный научный фонд (National Science Foundation) утвердил в 2001 году обширную программу профилактики американских музеев. Подобным инициативам надо учиться государственным деятелям любых стран.

Руководителям научных музеев следовало бы также почаще перенимать опыт художественных музеев, которые активно привлекают внимание к выставкам, проводимым в их стенах. О художественных выставках мы сравнительно легко узнаем благодаря рекламе. Выставки в исторических, естественнонаучных и технических музеях редко когда замечаем. Кто из москвичей обратил внимание в прошлом году на такие выставки, как «Царство грибов», «Орхидеи России» (Биологический музей), «Эпидемия любви», «Девушка моей мечты» (Музей современной истории России), «Изучаем Красную книгу Москвы», «Животные защищаются» (Дарвиновский музей), «Конь и всадник», «Золотые олени Евразии» (Исторический музей), «Пушкина нет дома (фотографии Юрия Роста)» (Музей А.С. Пушкина)? А выставки продолжаются нескончаемой чередой. Музейные работники — люди неприметной профессии — стоически хранят прошлое, возвращают нам его. Их труд сохранит и этот — исчезающий на наших гла-зах — мир современности…

Сейчас, в дни весенних школьных каникул, когда на улице сыро и ненастно, отведите ваших детей в музей. Это любопытно и им, и вам. Во многих московских музеях предусмотрены специальные экскурсии для школьников. Их названия манят: «Путешествие в Древнюю Русь» (Государственная Третьяковская галерея), «В царстве золотой рыбки», «Кровь — река жизни» (Биологический музей), «Москва — город мастеров» (Музей истории города Москвы), «Космическое путешествие Маленького Принца» (Мемориальный музей космонавтики), «По сказкам Киплинга» (Зоологический музей)… Невозможно усидеть на месте, продолжая выписывать этот перечень. Айда в музей!

Р.S. При подготовке статьи использовались материалы «Педагогической лоции», изданной в качестве приложения к журналу «Лицейское и гимназическое образование».

Мы еще увидим сокровища Нимруда!

Фонды Иракского музея в Багдаде насчитывали более полутора миллионов экземпляров: от скелета неандертальца до арабской астролябии, от первых клинописных табличек до древнейших медных изделий — швейных игл, чей возраст почти 9 тысяч лет.

Он считался одним из лучших музеев Передней Азии, его сравнивали с Лувром. После падения Багдада эта сокровищница осталась практически без охраны. К счастью, самые ценные экспонаты были заранее вывезены из музея. Так удалось сохранить «сокровища Нимруда» — уникальную коллекцию предметов из чистого золота (их общий вес — 57 килограммов). Все эти предметы были найдены в 1988 — 1989 годах к востоку от Мосула, близ деревни Нимруд, где когда-то лежала одна из столиц Ассирии Калах (Кальха). После сокровищ Тутанхамона — это самая большая коллекция древних золотых изделий. Она включает диадемы, браслеты, сосуды. Из-за начавшихся бурных событий — вторжения Ирака в Кувейт, войны в Заливе — эта находка, одно из крупнейших археологических открытий ХХ века, осталась не замечена широкой публикой.

Куда исчезло прошлое?

Еще египетские фараоны приказывали соскабливать имена своих нежеланных предшественников со стен храмов. Так пытались ввергнуть в забвение имя царицы Хатшепсут. Ее преемники разрушали строения, возведенные ей, и уничтожали ее портреты.

Римляне наказывали изменника, разбивая статуи, изображавшие его, и запрещая потомкам носить имя опозорившего себя праотца. Так, по рассказу Светония, после гибели цезаря Калигулы римские консулы потребовали истребить всякую память о нем. Такому же осуждению подверглись, например, Нерон и его мать Агриппина, а также полководец Авидий Кассий: в 175 году новой эры, в пору правления Марка Аврелия, он попытался захватить власть, но был убит.

Христиане, захватив власть в Римской империи, долго расправлялись с языческими «идолами». К ним были отнесены античные произведения искусства. Приверженцы классической старины сетовали, что «монахи» разбивают любые статуи. «Столбы дрожали; летели осколки нежного мрамора; казалось, он страдает, как живое тело… С пением молитв и радостным хохотом из дверей храма толпа на веревках повлекла вниз по ступеням звеневшее, серебряное, бледное тело богини, Матери богов — творение Скопаса» — так на страни-цах романа «Смерть богов» Дмитрий Мережковский описывал типичный эпизод того времени.

В Испании пять столетий назад, по окончании Реконкисты, победители перестроили знаменитую кордовскую мечеть с ее незабываемым внутренним убранством: восемьсот колонн вырастали посреди нее, словно бескрайний лес. Отныне ее превратили в кафедральный собор.

В 1521 году испанские конкистадоры во главе с Эрнаном Кортесом разрушили столицу ацтеков Теночтитлан, где проживали около двухсот тысяч человек. Для жителей Мексики падение великого города — а перед вторжением испанцев Теночтитлан был, очевидно, крупнейшим городом мира — казалось концом света. Еще долго они приводили своих сыновей «и показывали им поверженный Теночтитлан, как в древности смотрели разрушенную Трою», писал Берналь Диас, автор записок о покорении Мексики.

В первой половине ХVI века во многих швейцарских, немецких, нидерландских и французских городах сторонники протестантских реформаторов берут штурмом церкви и монастыри, а захваченные произведения искусства разрубают, сжигают или переплавляют. «Иконоборчество» протестантов «уничтожило один из богатейших пластов культуры западного мира» — пишет швейцарский историк Петер Йецлер. После этого Средние века впрямь могли показаться «темными веками».

Александр Волков



См. также:
«Вулкан Платинум» распахивает свои двери для гостей
Мир восхитительного азарта и развлечений ждет вас в гости
Все о бесплатных играх
Горнолыжное снаряжение и его типы
Керамика раку: простота, вмещающая космос
Игровые автоматы: бесплатно или на деньги?
Бонусы: липкие и обычные
Все о грамотном бонус-хантинге
Полиграфические и копировальные услуги в Москве
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
Купить Ковролин Мягкий на ощупь и приятный на вид, обладающий антистатическими, звуко- и теплоизоляционными свойствами, ковролин для дома вместе с тем очень практичен и прост в уходе. Разнообразие способов производства и плетения (типов ворса) позволяют в каждую комнату настелить подходящий тип ковролина, учитывая степень проходимости и функциональное назначение помещения. Коммерческий ковролин благодаря повышенной износостойкости и грязеотталкивающим свойствам нашёл широкое применение в офисных...

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005