Методические материалы, статьи

Первая ракета

Чуть более трех четвертей века назад, 16 марта 1926 года, неподалеку от американского города Оберна в штате Массачусетс произошло событие, оказавшее значительное влияние на развитие науки и техники в ХХ столетии. На территории уединенной старой фермы вдруг раздался несильный грохот, и в небо на столбе пламени взмыл странный металлический предмет; достигнув высоты 12,5 метров, он через две с половиной секунды рухнул на землю. Так стартовала первая в мире ракета на жидком топливе, созданная инженером Робертом Годдардом.
Шума первый старт почти не произвел — в буквальном и переносном смыслах: широкие массы еще долго оставались в неведении по поводу того, что человечество вступило в Ракетную эру.
А многие, узнав, напрочь отказывались верить.

Накануне

Известно, что китайцы использовали ракеты еще в X веке, а возможно, и раньше. Применялись они в основном для пиротехнических нужд (фейерверк также относится к китайским изобретениям), но, случалось, что «огненными стрелами» поджигали осажденные крепости и города.

Только в 1791 году обратили внимание на военное применение ракет англичане, на которых большое впечатление произвела «ракетная атака» восставших индусов под предводительством знаменитого султана Типу-саиба. Во всяком случае, один из участников тех боевых действий, артиллерийский офицер Уильям Конгрив, вернувшись на родину, серьезно занялся пороховыми ракетами и уже в 1806 году предложил использовать их против Наполеона. Призыв нашел понимание у правительства Его Величества, только ракетный удар был нанесен не по войскам французского императора, а по его заокеанским союзникам: американцам. Случилось это в 1814-м, когда английский флот сутки напролет бомбардировал форт Мак-Генри под Балтимором. Любопытно, что именно после этой атаки местный волонтер и адвокат по профессии Френсис Скотт Ки написал слова к американскому национальному гимну «Усеянное звездами знамя». И в нем есть строчка про «алое пламя ракет»!

Затем бурное развитие артиллерии отодвинуло ракеты на второй план, и до середины ХХ века они использовались по большей части лишь как праздничная пиротехника.

Кто первым задумался об ином применении ракет — космическом — и научно обосновал их преимущество перед всеми другими способами межпланетных путешествий, полагаю, напоминать не нужно. Однако еще до Циолковского, в 1861 году на русском языке появился фундаментальный труд крупного военного специалиста, генерал-лейтенанта Николая Константинова, посвященный ракетам. И спустя два десятилетия его тезка, народоволец-бомбист Николай Кибальчич в камере смертников Шлиссельбургской крепости набросал черновой проект «воздухоплавательного прибора» — ракеты, разгоняемой многократными пороховыми зарядами.

Общеизвестны судьба идей Циолковского до революции и сменивший их в первые десятилетия Советской власти ракетный бум. Тогда с энтузиазмом воспринимали все новое в науке и технике: аэропланы, дирижабли — и ракеты. В 1932 году будущий Генеральный конструктор отечественной космической техники Сергей Королев возглавил созданную им и Фридрихом Цандером, вскоре умершим от тифа, группу изучения реактивного движения (ГИРД), откуда вышли все отечественные пионеры ракетной техники: Кондратюк, Победоносцев, Тихонравов, Глушко. А годом позже стартовала и достигла высоты 400 метров первая советская ракета с жидкостным реактивным двигателем (ГИРД-09).

И лишь в последние десятилетия стало известно, как сложились дальнейшие судьбы космических энтузиастов. В первые же дни войны погиб на фронте Юрий Кондратюк, Валентин Глушко начал работу над ракетными ускорителями для военной авиации, а Юрий Победоносцев переключился на «катюши», первые испытания которых прошли на фронте. Что касается Королева, то к началу войны он уже три года числился «врагом народа»: сначала сидел в лагере на Колыме, а затем трудился в лагерной «шарашке» — закрытом КБ.

А они тоже делали ракеты

К тому времени на часах истории пошло уже второе десятилетие ракетной эры. Но и в относительно благополучных Соединенных Штатах, не знавших ни вражеского вторжения, ни лагерей, энтузиастам ракетостроения тоже пришлось нелегко. Непонимание и травля порой бывают похуже войны и тюрьмы.

В отличие от учителя-самоучки Циолковского, американец Роберт Хатчинс Годдард (1882-1945), напротив, был дипломированным специалистом, профессором, читавшим лекции по физике и электродинамике студентам Университета Кларка в Вустере (штат Массачусетс). Но он также сызмальства увлекся темой, обсуждать которую в академической среде значило рисковать профессиональной репутацией: межпланетными путешествиями.

О полете на Марс Годдард задумался еще в семилетнем возрасте, и эта идея не осталась всего лишь платонической юношеской мечтой. В 1907 году за взрыв пороховой ракеты в подвале Вустерского политехнического института студента-выпускника Годдарда чуть не исключили из института.

А спустя семь лет настырный изобретатель получил патент на твердотопливную многозарядную ракету, вчерне разработал схему жидкостного реактивного двигателя и годом позже начал первые эксперименты.

Первые опыты на пустыре рядом с колледжем вызвали реакцию в общем ожидаемую. Обыватели завалили полицию жалобами на взрывы и грохот по ночам, а местные газетчики буквально молились на возмутителя спокойствия, благодаря которому отделы происшествий их газет были забиты материалом на полгода вперед.

Годдард с прессой в полемику не вступал. Получив грант в 5000 долларов на «поиски методов подъема регистрирующей аппаратуры за пределы, доступные метеорологическим зондам» от ведущего в те годы научного учреждения США — знаменитого столичного Смитсоновского института (Smithsonian Institute), изобретатель продолжал строить свои ракеты, для начала сосредоточившись на твердотопливных, пороховых.

Когда США вступили в Первую мировую войну, Годдард отложил в сторону свои космические проекты и занялся военными ракетами. Ни один из его проектов на протяжении той войны реализован не был, хотя за несколько дней до подписания Версальского мира успешно прошел испытания ручной гранатомет, созданный учеником Годдарда на основании разработок учителя. Это была та самая базука (в Германии ее называли фаустпатроном), применение которой нашлось в следующую мировую…

А в 1922 году Годдард вернулся к своей альтернативной идее: ракете на жидком топливе (эту идею независимо в Германии разрабатывал Герман Оберт, а еще раньше — Циолковский). Создание такой ракеты потребовало решения, как минимум, трех серьезных инженерных проблем: поиска особо теплостойких материалов для камеры сгорания, обеспечения равномерного поступления в нее обоих жидких компонентов (Годдард использовал бензин и жидкий кислород), и наконец, управления ракетой после старта.

Американец со временем решил все три.

Лунное затмение умов

В канун 1919 года, отвлекшись от расчетов и опытов, инженер-практик позволил себе немного пофантазировать. С помощью того же Смитсоновского института Годдард опубликовал брошюрку «Метод достижения предельных высот», в которой, кроме всего прочего, размышлял о полете на Луну в ракете на жидком топливе.

Видимо, один из 1750 экземпляров попался на глаза научному обозревателю солидной The New York Times. И тот язвительно высказался по поводу безумных проектов провинциального «неуча»: в редакционной статье от 13 января 1920 года крепко досталось энтузиастам ракетостроения вообще и Годдарду, в частности: «Этот профессор Годдард вместе со своей группой в Университете Кларка явно подрастерял кое-какие знания из багажа средней школы. Он, по-видимому, не слыхал о законе равенства действия и противодействия. Ему, несомненно, придется подыскать себе что-то посолиднее вакуума, чтобы его ракете было от чего отталкиваться».

Р. Годдард рядом со своей ракетой на пусковой установке, 1926 год.

Годдард снова промолчал. А спустя шесть лет, 16 марта 1926 года, ответил по-своему — успешным стартом ракеты. Супруга изобретателя собиралась заснять исторический миг, но в самый ответственный момент в камере, как назло, кончилась пленка. Единственным свидетельством остались дневниковые записи самого Годдарда: «17.03. 1926. Вчера на ферме тетушки Эффи в Оберне был осуществлен полет первой ракеты на жидком топливе. День был ясным и сравнительно спокойным… Когда ракета взлетела без какого-либо значительного шума и пламени, это показалось почти волшебством, как будто бы она сказала: «Я простояла здесь достаточно долго и, если никто не возражает, отправлюсь куда-нибудь в другое место». Эстер заметила, что, когда ракета стартовала, она была похожа на сказочную фею или на прекрасного танцора. Пожалуй, самым удивительным было отсутствие дыма, не очень шумный рокот и совсем маленькое пламя».

Шум поднялся иного рода — в прессе. Тем же летом вышла статья профессора Уильяма Бикертона, который в пух и прах разнес неучей, рассуждавших о космических полетах: «Полет ракеты на Луну — идея глупейшая. Это наглядный пример того предельного абсурда, до которого доходят ученые, работающие в мысленепроницаемых отсеках, в полной изоляции друг от друга». А затем по адресу вустерских репортеров, поместивших-таки краткие сообщения об эксперименте профессора Годдарда, едко прошлись их коллеги из другой ведущей газеты — The New York Gerald Tribune: «Нет, чего только не прочитаешь в провинциальной прессе! Буквально на днях в одной из газет города Вустера, Массачусетс, написали даже о старте какой-то «лунной ракеты». И где — на территории одной из окрестных ферм! Воистину, чем дальше в глушь, тем больше разыгрывается фантазия…» (номер от 17 июня 1926 г.).

Годдард по обыкновению снова промолчал, ограничившись коротким научным отчетом в тот же Смитсоновский институт, где его сообщение благополучно затерялось. Поэтому о старте первой ракеты мир узнал только десятилетие спустя.

К тому времени у Годдарда уже были последователи во многих странах — во Франции, Германии, России. И сам он продолжал активно работать, строя и совершенствуя свои ракеты. В 1929 году на одной из них была впервые поднята на значительную высоту научная аппаратура — барометр и фотокамера. А спустя три года на основанном Годдардом небольшом ракетном полигоне в Розуолле (штат Нью-Мексико) — позже он прославится в связи с сенсационными сообщениями о якобы потерпевшей там крушение инопланетной «летающей тарелке» — были впервые запущены ракеты с хвостовыми стабилизаторами и гироскопами; так была решена проблема управления в полете. 8 марта 1935 года «изделие» Годдарда впервые превысило скорость звука, а два года спустя другая модель достигла рекордной трехкилометровой высоты.

Роберт Годдард умер от рака 10 августа 1945 года. На следующий день после атомной бомбардировки Нагасаки и ровно год и месяц спустя после первой бомбардировки Лондона немецкой баллистической ракетой V-2.

Ракеты uber alles

Американский ученый так и не узнал, что его идеи были с успехом реализованы в Германии. И получили там боевое крещение — во всех смыслах.

Вернер фон Браун

Германское «Ракетное общество» (Raketenflugplatz Group) под руководством Германа Оберта было создано в 1927 году. А в 1932 году один из молодых активистов общества, сын прусских аристократов барон Вернер фон Браун защитил диплом в Берлинском техническом университете. И поделился кое-какими идеями, обсуждавшимися на заседаниях общества, с полковником Беккером, занимавшим высокий пост в рейхсвере. Беккер посоветовал молодому инженеру кончать играть в игрушки и заняться настоящим делом. Под «игрушками» понимались проекты космических ракет и шумные рекламные кампании по сбору средств на нужды общества (вроде огромного макета ракеты по проекту Оберта для научно-фантастического фильма «Женщина на Луне»); а под «настоящим делом» — известно что: военные ракеты.

Вернеру фон Брауну было предложено продолжать академические штудии в университете и одновременно участвовать в секретных армейских ракетных разработках, которые тогда возглавлял капитан рейхсвера Вальтер Дорнбергер. Молодой инженер-энтузиаст ракетостроения долго упрашивать себя не заставил: эксперименты требовали денег, а армия оказалась единственным учреждением в Веймарской республике, готовым платить за работу над ракетами. Тем более что фон Брауну разрешалось использовать результаты этой секретной деятельности при написании диссертации.

А в 1933 году, когда к власти в стране пришел Гитлер и началась массовая «утечка мозгов», фон Браун сделал свой окончательный выбор: он вступил в НСДАП и в 6-й полк СС, а кроме того, получил диплом военного летчика.

Первые стендовые испытания немецких ракет произвели сильное впечатление на одного из создателей вермахта, главнокомандующего сухопутными войсками генерал-майора Вернера фон Фрича, и он пообещал, что добудет у правительства несколько миллионов марок на создание действующей боевой ракеты. И с 1935 года приступила к работе специальная армейская «ракетная команда», главным испытательным центром которой стал сверхсекретный объект, построенный неподалеку от рыбацкой деревушки на Балтийском побережье — Пенемюнде.

Дальнейшее общеизвестно: постройка управляемых реактивных снарядов (крылатых ракет) V-1 и первых в мире баллистических ракет V-2, недоступных зенитной артиллерии и самолетам противника; бомбежки под занавес войны Лондона и Брюсселя, и ответный авиарейд союзников на полигон в Пенемюнде, в результате чего первый в мире космодром был сровнен с землей.

А потом развернулась лихорадочная «охота за головами» немецких ракетчиков. И у американского, и у советского высшего командования были свои виды на ракетное оружие, поэтому на территории оккупированной Германии разведки союзников старались захватить богатое «ракетное» наследие поверженного противника — во всяком случае не допустить, чтобы оно ушло «на сторону».

Дорнбергер и фон Браун не строили иллюзий относительно того, что ждет их — эсэсовцев (фон Браун уже носил погоны штурмбаннфюрера) — в советском плену. Да и существовала опасность того, что кто-то из десятков тысяч заключенных, трудившихся на объекте в Пенемюнде, остался жив — несмотря на строгий приказ об их поголовном уничтожении… Поэтому оба руководителя немецкой ракетной программы поспешили сдаться американцам. Тем досталась и вся припрятанная документация, и готовые изделия, которые удалось вывезти в США буквально за считанные дни до прихода частей Советской армии.

Но и специальные группы НКВД (в состав одной из них был включен Сергей Королев, только что сменивший робу зэка на офицерский мундир) ушли из Германии не с пустыми руками. Отечественная ракетная программа также создавалась с помощью десятков «трофейных» немецких специалистов, которым первым довелось запускать ракеты не на бумаге, а с реальных стартовых установок.

Космодромы воображения

Менее известен другой эпизод. В конце 30-х годов фон Брауна пригласили в гестапо. Личность стопроцентного арийца и активного члена партии у ведомства Мюллера вопросов не вызывала, а вот отдельные завиральные идеи молодого инженера — да. Короче, с ним провели профилактическую беседу, суть которой состояла в следующем: нечего-де забивать голову «мечтательными бреднями об орбитальных спутниках, лунных ракетах и овладении атомной энергией для полетов к звездам». Делом нужно заниматься, партайгеноссе Браун, делом…

Позже фон Брауну дадут построить его лунную ракету. Но это произойдет уже в другой стране — победившей ту, что недооценила своего новатора. Венцом его научной деятельности стала воплощенная мечта Годдарда — гигантская 100-метровая многоступенчатая ракета «Сатурн-5», доставившая первых людей на Луну. После чего о нацистском прошлом «героя Америки» предпочитали не вспоминать.

А точку в этой истории поставила все та же The New York Times. Нужно отдать должное американским журналистам: 16 июля 1969 года, в день старта «Аполлона-11», в газете появилось запоздалое признание: «Теперь надо признать за абсолютно установленный факт, что ракеты могут передвигаться в космическом вакууме. Газета приносит своим читателям извинения за допущенную ошибку». Прошло всего ничего — полвека.

Впрочем, и в 20-е годы, оказывается, не все были столь слепы.

Известно, что по крайней мере одно печатное издание достойно отреагировало на знаменательное событие — старт первой ракеты. О коем на момент подписания номера в печать редакция журнала, разумеется, не имела ни малейшего представления.

Дело в том, что спустя месяц после старта, в апреле 1926 года, реализовалась многолетняя мечта еще одного «чокнутого» энтузиаста — изобретателя и популяризатора науки Хьюго Гернсбека, ранее перебравшегося в Штаты из Германии: вышел в свет первый номер созданного им первого в мире журнала научной фантастики Amazing Stories («Удивительные истории»).

Самой удивительной в первом номере была редакционная статья Гернсбека, в которой отец-основатель американской science fiction, в частности, заявил: «Мы также будем внимательно следить за всеми успехами ракетостроения и астронавтики, которые, уверен, скоро станут делом всего человечества». И обложка с нашими потомками, катавшимися на коньках на покрытом льдом одном из спутников Сатурна! Куда «конькобежцев» доставила, естественно, космическая ракета… Спустя несколько номеров ракета появилась на обложке журнала во всей красе — и все довоенные годы была едва ли не фирменной «меткой» научно-фантастической периодики. И вот уже полвека мир англоязычной научной фантастики ежегодно вручает свои аналоги кинематографического «Оскара» — серебряную статуэтку ракеты, названную в честь Гернсбека «Хьюго».

Задолго до первых ракетных стартов об этом оптимальном способе передвижения в космическом вакууме грезили многие писатели-фантазеры — от Сирано де Бержерака до Жюля Верна. И успели заразить своей верой тысячи читателей. Среди последних оказался и Циолковский, признававшийся, что к идее ракеты его подтолкнули технические ошибки Жюля Верна. И Годдард, в 1932 году написавший Уэллсу: «В 1898 году я прочитал Вашу «Войну миров». Мне было 16 лет, и новый взгляд на применение науки, как и неотразимый реализм этой книги, произвели на меня глубокое впечатление. Спустя почти год после этого я все еще был целиком зачарован ею и решил, что пленительнее проблемы, скучно именуемой «исследованием больших высот», просто не существует… Не знаю, сколько еще лет я буду работать над ней, но надеюсь, что не оставлю ее, пока буду жив».

Два исторических старта в один и тот же год — первой ракеты и первого журнала научной фантастики. Совпадение, конечно, но что-то в этом есть…

Владимир Гаков



См. также:
Преимущества онлайн-казино
Как заработать на игровых автоматах
Несколько советов по выбору интернет-казино
Как найти надежное интернет-казино
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
Только у нас печать квитанций недорого, со скидками.
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
Конечно, в нашем интернет магазине! куплю фотошторы Москва Цена на фотошторы в основном зависит от материала ткани и их размеров. Фотошторы на блэкауте/блекауте – самые дорогие. Вы можете заказать фотошторы в нашем интернет магазине недорого, дешевле, чем на блекауте/блэкауте, на таких тканях, как сатен/сатинет или атлас.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005