Методические материалы, статьи

Святые гвозди

Через века дошла до наших времен слава французского короля XIII века Людовика IX — Святого. Французские же историки нашего времени из знаменитой школы «Анналы», восстанавливая образ легендарного короля по сохранившимся источникам во всей возможной полноте и подлинности, в результате описали весьма загадочный социально-политический и социально-психологический феномен. Великий король, кажется, не был ни слишком умен, ни слишком образован для своего времени, не умел выбирать себе наилучших советников, не слишком разбирался в экономике, был одержим мифологией своего времени и допускал довольно серьезные политические и военные просчеты. Тем не менее он был и остался в памяти своего народа великим королем.

Этот загадочный феномен история предлагала внимательным аналитикам не раз и во времена, не столь от нас отдаленные.

На витраже Сен-Шапель в Париже «святой король» Людовик IX показан в смиренном облике, в сиянии света, рядом с епископом. «Святая капелла», заповедник древности в шумном Париже, напоминает о значительных событиях в истории Европы XIII века.

Позади, как пишет Ж. Дюби в своей знаменитой книге «Время соборов», остались столетия изнуряющей бедности, постоянного недоедания, время скудных полей и узких пустых дорог. Начинается заметный подъем сельского хозяйства и торговли. Во Франции золотистые поля и зеленые полосы молодых виноградников тянулись от Шартра до Сауссона. В теплые дни осени корабли на Сене оседали под грузом бочек с молодым вином, а купцы спешили привезти перед зимними дождями тюки с тканями и пряностями. Франция узнала радость достатка, уверенность в завтрашнем дне.

Рождение готики

В такие времена король велел заложить в Париже «Святую капеллу». Строительство началось в 1242 году, продолжалось всего шесть лет и обошлось королю в невероятно большую сумму — 40 тысяч ливров. Огромные окна с витражами прорезали тяжесть стен, капелла из светлого камня устремлялась к небу; все признали «ее дивную красоту».

Во Франции искусство, которое мы называем «готика», создано было духовенством, приближенным к королевской власти, богатым и достаточно интеллектуально зрелым. Перестраивая «королевскую усыпальницу», задумали изменить привычные архитектурные формы, чтобы превратить храм в зримое подобие богословской концепции «всепроникающего божественного света». («Мир возник из потока света, низвергающегося подобно водопаду».) Была отвергнута тяжесть стен, исчез внутренний сумрак романской архитектуры, расширились и вытянулись ввысь «самые светлые окна», заполненные живым светом, цветным узором витражей, которые придавали «рассеянному Божьему свету» свечение высоко ценимых в тот век драгоценных камней. По образцу эмалей, ювелирных изделий в витражах появились миниатюры, а скульптурные изваяния «вышли» из тяжести каменных стен — появилась готическая скульптура.

Готическое искусство Франции показало все, что неявно существовало в других сферах духовной жизни. Оно представило единство ремесла и инженерного дела, геометрии и религиозных представлений об устройстве мира.

В европейской культуре не было еще разрушено представление о мире — огромном сооружении, где каждая часть отражает, как некое символическое зеркало, смысл всеобщего замысла Творца. Мастера XIII века, они создавали «модель мира», который стал неизмеримо более светлым, просторным, чем в предшествующее столетие.

Дюби объединяет воедино различные явления XIII века, объясняет расцвет королевства «духовным порывом», заставлявшим идти вперед, распахивать пашни и пустоши, разводить виноградники, создавать новые ярмарки, вести проповедь бродячим монахам. «Деятельная радость передана в ритме и устройстве соборов». Французские историки напоминают: историю следует рассматривать как результат духовных усилий человека, все иное — успехи экономики или государственного строительства — не больше, чем производные явления, сами по себе не существующие.

Мальчик-король

«Людовик IX был преисполнен святости, — о короле Дюби пишет возвышенно. — Большая часть его богатства отдана во славу Божью». «Король строил не замки, а храмы».

Быть королем в 12 лет, после внезапной смерти отца, — почти безнадежная затея: «королевское ремесло», как говорили во Франции, — трудное дело. Король — посредник между Богом и народом, это не пустые слова, это бремя ответственности. Король — воин, дипломат, мишень для заговоров и многое другое, смотря по обстоятельствам. Тяжелая ноша для ребенка. Даже в раннем средневековье возраст зрелости отсчитывали с 14 лет. (Впрочем, по наблюдениям Ле Гоффа, в XIII веке в высших слоях общества порог зрелого возраста приблизился к современному, к 21 году.)

Мальчик-король получает золотые шпоры, большой меч, его облачают, подгибая края, в плащ пронзительно-синего цвета, архиепископ надевает кольцо на палец… Корона на детской голове — большая и неустойчивая, как и тяжелый скипетр, и жезл правосудия, вложенные в длинные, но некрепкие руки. «Такие испытания придают силы или ломают навсегда» — замечает Ле Гофф.

Юный король обнаружил твердость духа и силу воли. При деятельном участии королевы-матери он выполнял «королевское дело» последовательно и достойно. Были трудные переговоры с Англией. Был мятеж баронов: они собрались и решили, что король слишком мал, а королеву, «иностранку», они не жаловали. Но парижане прислали помощь «своему королю»: на пути его следования дорога была заполнена простолюдинами, вооруженными и безоружными, «они взывали к Господу, чтобы оградил и защитил короля от врагов». («Мнение народа», которое разглядел Пушкин в событиях русской истории Смутного времени, во Франции, очевидно, присутствовало на пять веков раньше.)

Людовик IX признан одним из самых удачных правителей Франции, который присоединил юг страны, выпустил полновесную монету, распространил королевские указы, ордонансы, на все королевство. Франция не подвергалась испытаниям голодом и эпидемиями, население страны возросло до 10 миллионов человек; Париж стал одним из самых густонаселенных городов Европы, а подданные короля составляли 1/6 населения Европы.

«До Французской революции он был воплощением лучших сторон французской монархии» — пишет представитель «Анналов» Ж. Ле Гофф, 15 лет работавший над биографией «Святого короля» и написавший в результате многоплановое историческое повествование.

Незатейливая вера

«С тех пор, как он стал править и познавать себя, — приводит Ле Гофф текст старинной хроники, — он начал строить церкви и монастыри». Его благочестивые порывы были совсем необязательны для его положения. Посещая монастыри, он таскал носилки с камнями для строительства и был недоволен своими братьями, не желавшими искренне помочь монахам. Иногда благочестие короля выходило за всякие пределы: он стремился омыть ноги странникам, «людям Божьим».

В аббатстве Сен-Дени гвоздь, один из тех, которыми, по утверждению, распят был Христос, выпал из сосуда, когда монастырь был заполнен паломниками, и затерялся среди множества людей. Горе короля было искренним, непритворным, чрезмерным даже для того времени. В отчаянии он вопил: «Пусть лучший город королевства был бы разрушен!» Король не только не пытался скрыть неблагоприятное для общественных настроений событие, но, напротив, раздувал его сверх меры, назначил 100 ливров всякому, кто найдет реликвию или сообщит нечто важное. Скорбь короля усилила эмоциональное возбуждение, довело страсти до массовой истерии; люди обливались слезами, толпились в церквах. Множились разговоры: не признак ли это надвигающейся беды? Святой гвоздь, впрочем, вскоре нашли и водворили на место.

Короля и его народ объединяла незатейливая вера в чудеса, в действенную силу магических предметов.

В 1204 году рыцари-крестоносцы захватили и разграбили Константинополь. Дурное событие, но речь о другом. Воины-крестоносцы были ошеломлены, увидев среди сокровищ Византии священные реликвии: терновый венец, гвозди — очевидные и осязаемые в своей простоте следы Страстей Господних. В наши дни трудно представить, как материальные предметы убеждали в абсолютной достоверности предания Нового Завета. Истина о Боге, снизошедшем к природе человека, стала близкой и очевидной. Люди того времени постоянно видели раны и часто испытывали страдания, они знали, как трудно терпеть, как кричат от боли; что переносили они сами, принял и испытал Бог. Эмоциональное потрясение, достоверность через видимое, создавало новую религиозную обстановку: «вочеловечение Бога» — явление, которое Дюби наблюдает в «новом французском», готическом искусстве.

Упорно и последовательно король Людовик собирал наиболее достойные христианские реликвии; говоря откровенно, он их скупал. «Истинный терновый венец Христа» с огромными предосторожностями переправили из Венеции во Францию. (По дороге дождь лил, не переставая, что вызвало некоторое недоумение у простодушных сопровождающих.) Встреча реликвии в королевстве вызвала всеобщее восхищение: процессию возглавил король в сопровождении брата — босые, в грубых рубахах. Вскоре к терновому венцу прибавились: кусок Истинного Креста, наконечник копья, которым римлянин пронзил распятого Христа, и губка, на которой римляне поднесли уксус. Для собранных реликвий была воздвигнута Сен-Шапель. Чудесная сила реликвий, по всеобщему убеждению, оберегала короля и королевство.

Очевидно, юный король нашел свое место — он оказался не впереди своего времени, не позади, а где-то в середине. Именно это обстоятельство, сказал один из преуспевающих современных политологов, было залогом прочности его власти и основанием его легенды.

Рядом со Святой капеллой, и это признак нового времени, король распорядился построить помещение, на верхних этажах которого разместились королевский архив, «Хартии», и библиотека, собрание благочестивых религиозных сочинений.

Ближний круг

Ле Гофф не скрывает, что интеллектуальное окружение Людовика IX оставляет желать лучшего. XIII век — время расцвета Парижского университета, появления истинных интеллектуалов. Но король общался только с двумя не самыми выдающими фигурами, с Робером де Сорбоном и Винцентом из Бове.

Робер де Сорбон был добрый и простодушный человек низкого происхождения, его называли «деревенщина». Звание магистра богословия он заслужил тяжелым трудом. И в трактате о Страшном суде сравнивал его с экзаменом. Судя по всему, экзаменационные «муки» де Сорбон испытывал неоднократно. Но добрый каноник, вспоминая о своей бедности, сделал полезное дело: его имя осталось в истории на вершине неизмеримо более высокой, чем удостоились его мудрые коллеги. Сорбон основал коллеж, своего рода ученый пансион для бедных студентов. Людовик IX проявил достойную щедрость, пожаловал простодушному богослову для его начинания множество домов в Париже и обеспечил содержание обитавших там студентов. Со временем название большого коллежа перешло на Парижский университет. Приходится повторить старую истину: добрые дела важнее умных речей.

Самым близким к королю интеллектуалом был монах-доминиканец Винсент из Бове, автор своего рода энциклопедии, скорее компиляции, «Большое зеркало». Винсент не обращался к высотам современной ему мысли, но был хорошим учителем, умел толково изложить знаковые сведения. Молодой король, получивший крайне поверхностное, даже по меркам того времени образование, бывал на занятиях в монастырской школе: «Он садился вместе с монахами у ног магистра и слушал внимательно, и так святой король делал не раз». Король усвоил некоторые приемы университетской среды: ему нравилось устраивать диспуты между верным придворным Жуанвилем и Робером де Сорбоном по образу диспута магистров в университете. Не больше. «Что ни говори, — признает Ле Гофф, — король с недоверием относился к интеллектуалам».

В Парижском университете во времена Людовика IX тучный, благожелательный монах-доминиканец, «брат Фома», знаменитый Фома Аквинский, читал лекции, разбирал толкования богословских текстов. «Святой король» и его не менее знаменитый современник никогда не встречались — к взаимной пользе. Король с величайшим уважением относился к монахам, соблюдавшим обет «апостольской бедности», францисканцам и доминиканцам, подражал им в повседневной жизни. Но утверждение Фомы Аквинского: кроме пламенной веры, следует найти доказательства бытия Божьего силой разума, — было для обладателя «священных гвоздей» из Иерусалима совершенно лишним.

«Святой король» и новая европейская культура

Дюби пишет о духовных изменениях XIII века: «Появляется свободный человек, отвечающий за свои поступки. Человек готических соборов стал личностью». Трудно со всей определенностью сказать, насколько действенным было влияние ежегодной исповеди, но очевидно, что это обязательное правило для мирян, установленное в 1215 году католической церковью, имело определенные последствия для множества людей, не обремененных способностями Фомы Аквинского. Дисциплинарные меры церкви, независимо от первоначальных намерений, заставили подчинить «внешнее» «внутреннему». В обществе формируется «культура вины», озабоченность человека своей внутренней правотой. Появляются навыки самоанализа, отличительная черта европейской духовной культуры.

Где именно обнаруженное французскими историками «соприкосновение» Людовика IX и новых явлений в европейской культуре? Не в детских диспутах и даже не в зодчестве: не он задумывал и строил. Хороший король, обладавший здравым смыслом в делах повседневных, он не мешал, не портил, тратил необходимое. При подготовке крестового похода проявлял разумную бережливость, не разорил страну ради благочестивых подвигов, как поступали его предшественники. Но и встреча короля с миром экономики не состоялась, каждый оставался в своих пределах.

Церковь снабдила короля немудрым набором экономических правил: ростовщики, все и без исключений, отправятся в ад, «хорошие деньги» определяются «на глаз и на зуб». Король в своих ордонансах периодически громил ростовщиков, к радости должников, и с известной долей ксенофобии. Впрочем, все возвращалось к исходному положению, и только кредиты дорожали, ростовщики брали повышенную плату за риск.

А ведь это было время напряженных споров, которые заложили основу европейской экономической теории: о ценности труда, о допустимости накопления. Стремление определить основы «справедливой цены» были первой попыткой найти закономерности рыночного ценообразования.

Тем не менее «король, сосредоточенный исключительно на нематериальных ценностях, — признал Ле Гофф, — превратился в Людовика Святого экономического благоденствия». Любое традиционное общество превращает в сказку время умеренной стабильности, время без изменений в денежной сфере, без бешеных прыжков цен.

Людовик IX соприкоснулся с новыми явлениями в европейской культуре XIII века в мире повседневности. В своих повседневных делах он представил нечто новое: образ человека, который сверяет свои поступки с внутренними побуждениями.

Король сказал однажды де Сорбону: «Мне хотелось быть безупречным человеком — прекрасные слова, произносишь — ощущаешь их вкус». «Безупречный человек» — это новая модель личности: «бесстрашный» рыцарь, герой феодальной эпохи, жил по обычаю предков в соответствии с «профессиональной функцией», со щитом и мечом; «безупречный человек» — в делах повседневных проявлявший сдержанность, мудрость и чувство меры.

Верный соратник Людовика IX Жуанвиль среди достоинств короля на первое место поставил сдержанность. «Я ни разу не слышал, — записал Жуанвиль, — чтобы он заказал себе какое-либо блюдо, как это делали многие богатые люди, но с удовольствием ел то, что перед ним ставили».

Ритуал еды, количество блюд были основным показателем социального статуса той эпохи — застолья и одежда определяли положение человека в обществе. Каждое появление короля за столом было обставлено множеством неписаных правил. Прежде всего — религиозные требования, воздержание от определенных видов пищи во время поста; эти правила король соблюдал с избытком. Во-вторых, особый ритуал еды: место за столом, количество блюд, редкие угощения. В этом смысле поведение короля было непривычным, вызывающим: выбирал еду похуже (мелкая рыба вместо крупной щуки, простая еда с горохом), ел умеренно, на глазах у присутствующих портил еду, подливал воду в суп, разбавлял водой соус, превращая подливы в малоприятную слизь.

Он разбавлял вино на три четверти водой в стране, где в XIII веке вино хорошего качества не было редкостью. Столь же усердно король разбавлял супружескую жизнь воздержанием на время поста, что не помешало ему иметь многочисленное потомство, семеро детей пережили отца.

Церковь убеждала, что монархи посредством помазания на царство становились соправителями Христа. (На одном из порталов собора в Реймсе сцена Страшного суда изображается в присутствии короля, перенесенного с троном на небеса.) «Королевское чудо», исцеление золотушных больных наложением рук короля, доказывало подданным чудотворную силу монарха. Людовик знал силу власти и свое предназначение, но пытался разделить власть и личность. В мечтах он устремлялся к простоте и незатейливой мудрости апостолов, учеников Христа. Иногда это получалось.

Его терзала мысль — война все же «греховное дело». Жуанвиль вспоминал: «Короля упрекнули, почему он не допустил, чтобы соседи Франции воевали друг с другом и ослабили себя на пользу королевства, а он серьезно ответил: «Блаженны миротворцы». Не пустые слова: с 1242 года по 1270 в стране был мир. Если начинаешь войну, наставлял он сына, не опустошай землю противника (король не употреблял слово «враг»), остерегайся наносить ущерб «бедным людям». Постарайся убедить противника, «предупреди его»; объявлять войну надо в крайнем случае. Король отвергал охоту, мирские забавы, бранные слова; избавлялся от внешних признаков богатства, носил простую одежду. «Король должен быть образцом для тех, кто у него в подчинении». Эта достойная мысль появляется в сочинениях тех лет.

Летом король выходил в сад, садился на ковер, к нему приходили с жалобами и прошениями. Жуанвиль вспоминал, как после службы в церкви король отправлялся в Венсенский лес, садился, прислонясь к дубу. «Все, у кого были дела, подходили к нему, ибо не было рядом стражи». Репутация короля зависит от установленного порядка и хорошего правосудия, это общее место наставлений тех лет; разница в том, что Людовик IX хотел осуществить в конкретных делах абстрактные правила. «Любезный король» ко всем обращался на «Вы», никого не оскорблял, но не переносил богохульства, хотел искоренить «городские пороки»: продажную любовь, азартные игры, порчу денег.

Создать мир праведников «святой король», несмотря на все старания, не сумел. Его отвлекли иные дела — крестовые походы.

Крестовые безумства

Крестовые походы Людовика IX, последние походы на Восток европейского мира, — одна из самых странных загадок истории XIII века. «Будет ли граница католического мира проходить по Иордану или по Днепру» — так определяет Ле Гофф «великую геополитическую проблему XIII века». Но это ошибочное мнение. Западная Европа не имела сил и желания сражаться с монголами, преобладали свои проблемы. Папа скрывался в мирной Франции от отрядов германского императора. Его призыв к новому крестовому походу против египетского султана, который захватил Иерусалим и учинил резню христиан в Палестине, уступал по силе обличению «змеиного отродья», императора Фридриха II. В окружении папы прямо говорили: христианский мир должен идти в поход против нечестивого императора.

Проблему «святых мест» в те годы мог решить только Фридрих II. Он хорошо знал арабский мир, был равнодушен к делам веры, его называют «первым атеистом Европы». В конце 20-х годов XIII века Фридрих II нашел мирное решение «святых мест»: Иерусалим, кроме исламских святынь, был передан христианам. Фридрих мог восстановить мир на Ближнем Востоке, но его дерзкие планы, попытка создать новую державу, которая объединит Центральную Европу, Италию и Средиземноморье, вызвала ярость в Риме.

В такой обстановке французский король решил занять место германского императора.

Крестовый поход был хорошо подготовлен, собраны огромные запасы продовольствия; французское духовенство без особой радости внесло свыше 1 миллиона ливров. Король и 30 тысяч воинов (из них 2500 рыцарей) разместились на кораблях. Французы обрушились на владения египетского султана, где потерпели поражение. Эпидемии, непривычный климат, метательные снаряды с «греческим огнем» наводили ужас. Людовик IX попал в плен, пришлось собирать деньги для выкупа. Король был измучен желудочными заболеваниями, еле стоял на ногах, в плену вел диспуты с мусульманами, был восхищен библиотекой султана. После освобождения из плена не вернулся домой, а отправился в Акру, одну из немногих уцелевших крепостей крестоносцев, где провел три года, тщетно ожидая подкреплений.

Меж тем владения крестоносцев таяли, египетский султан захватил последние приморские крепости в Палестине. В 1267 году в Сен-Шапель Людовик IX заявил пораженным придворным о новом крестовом походе. Король был бледным и больным, редкие волосы и небольшая мягкая борода почти седые; в 1270 году он принял из рук папского посла посох. Миролюбие и безупречная скромность исчезали за пределами «своего мира», оставался агрессивный и самоуверенный фанатик.

Людовику IX досталась незавидная историческая роль — закрыть эпоху крестовых походов в Средиземноморье. Крестоносцы Франции осадили древнюю крепость — Карфаген, однако наступление было остановлено, началась эпидемия холеры. Людовик IX умер в августе 1270 года. Современники пытались объяснить поступки благочестивого короля, который едва не увлек за собой в бездну своих сыновей (они сопровождали Людовика, и только счастливая случайность спасла наследника, будущего короля) «святой простотой», доверчивостью: он полагал, что эмир Туниса «готов был принять христианство». (Ле Гофф говорит о своем герое нечто похожее — французы не подозревали, как далеко находится Тунис от Египта, «Король плыл без карты».) Но следует прибавить: образец личности, который возник в мечтах Людовика IX, был поверхностным, неглубоким.

«Святой король» занял свое место в справочниках и учебниках. Исследования французских историков определили новые границы исторической науки. И все же, если будет благосклонна к вам судьба, загляните ранним осенним днем в Сен-Шапель, когда нежаркое солнце озаряет лучезарные витражи с бесхитростными фигурами, — может быть, откроете нечто новое.

Александр Савинов



См. также:
Самые популярные стратегии онлайн-ставок
Микрозаймы на карту – быстро и удобно
Современные курсы ораторского мастерства
Порядок и особенности оформления инвалидности
Праздник в каждый дом
Все что вы хотели знать об онлайн-слотах
Зеркала игорных клубов
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
Посетить домашнюю страницу moymir http://smmlaba.com
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
Виза шенген, шенген виза, виза шенгенская Подобная шенген виза, в основном, разрешает 1 въезд, но может быть и двух кратный въезд, в срок её действия. Но и виза шенген до 90 дней с многократным въездом, также имеют название краткосрочных. Это важно знать.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005