Методические материалы, статьи

Век-волкодав и его ученые дети

Кончился XX век. Уходят ученые титаны, им порожденные, вдохновленные и озадаченные, им же случайно обездоленные либо по заслугам награжденные. Политики первыми провели свой посев и вырастили урожай: две мировые войны, вереницу революций и чудовищный технический комплекс, способный пожрать человечество вместе с биосферой Земли.

Научное сообщество откликнулось на вызов политики дружиной великих физиков. Вспомним, как накануне Первой мировой войны Нильс Бор разобрался в фантастической механике атома, а через два года, в разгар мировой бойни, Эйнштейн нашел связь между геометрией пространства и теми силами, которые движут в нем все тела.

В том же 1915 году в России родился обыкновенный мальчик — Игорь Дьяконов; другому российскому мальчику — Льву Гумилеву — было три года.

Когда Игорю исполнилось 15 лет, мир драматически изменился. Во всех областях на смену дерзким теоретикам пришли необузданные экспериментаторы. Сталин и Муссолини, Гитлер и Мао искали простой путь к общему счастью — через диктатуру одной персоны над всеми прочими людьми и народами. Глобальный экономический кризис придал реальность диким фантазиям правителей: народы утратили вековой иммунитет к безумию вождей. Так пробудился социальный СПИД — гораздо раньше, чем СПИД биологический.

К счастью, это пробуждение затронуло и научную картину мира. Гайзенберг и Паули, Шредингер и Дирак создали квантовую механику неживой природы. Оказалось, что даже ее невозможно понять без учета вмешательства наблюдателя в изучаемый процесс. Этот факт очевиден в живой природе — включая человеческий социум и его научное содружество. Но создать квантовую механику человечества в 1930-е годы не удалось: слишком высок был барьер между натуралистами и гуманитариями. Перешагнуть этот барьер удалось полвека спустя — когда оба сына Игоря Дьяконова стали физиками, а выражение «История есть физика социума» сделалось расхожей фразой.

Напротив, в 1930-е годы широко мыслящие историки (вроде Арнольда Тойнби) старались подражать удачникам-биологам, которые открыли исчисление генов и мутаций невзрачной мушки — дрозофилы. Каждый историк искал в своей области сходный объект, допускающий проверку всевозможных гипотез о силах, движущих социальную эволюцию. Игорю Дьяконову не пришлось искать свою дрозофилу; она сама его нашла.

Точнее, нашелся узкий и дружный коллектив питерских востоковедов, с начала века упорно изучавших историю Древней Месопотамии по ее клинописному наследию. Вот он — «кирпичный геном» ближневосточной цивилизации, превосходящий по объему весь фонд сохранившихся римских документов! На таком материале можно проверить любую модель развития человечества. Но не каждому это под силу: кроме чтения текстов, нужно читать мысли и чаяния тех, кто написал эти тексты. Значит, историку-теоретику необходим живой опыт этнографа-практика!

К счастью, двадцатый век был не скуп на подобный опыт, подбрасывая его самым мирным исследователям в самой причудливой форме. Дмитрий Лихачев и Лев Гумилев прошли сквозь сталинские лагеря; Игоря Дьяконова эта чаша миновала. Зато в военную пору юному востоковеду пришлось целый год играть роль «советского правителя» в северном городке Киркенес, освобожденном от немцев. И все потому, что в штабе Карельского фронта не нашлось другого офицера, свободно говорящего по-норвежски! Кстати, позднее этому штабу понадобился знаток корейского языка: единственный подходящий кандидат стал потом известен, как вождь Ким Ир Сен…

Первый этнографический опыт Дьяконова оказался удачен, и в 1945 году отставной капитан разведки вернулся в Эрмитаж, готовый к многолетнему подвигу востоковеда — социолога, историка и лингвиста в одном лице. Как складывался симбиоз очередных завоевателей Двуречья — будь то шумеры или хетты, аккадцы или мидяне, гутии или арамеи — с массой местных земледельцев? Не так ли, как получалось у немцев или у русских в покоренных странах Европы в бурном ХХ веке? Как протекал в этих условиях вечный диалог Власти и Собственности, поочередно рождающий ватаги удальцов (вроде Гильгамеша) либо военные монархии (как у Саргона Аккадского), города-государства (вроде Ура и Лагаша) либо многоэтнические империи — вроде Ассирии и Персии?

Сам того не ведая, Игорь Дьяконов шел к синтезу модели древневосточного общества тем же «классическим» путем, который привел Эрвина Шредингера к его трактовке квантовой механики: через универсальный Оператор Энергии (Гамильтониан), направляющий эволюцию любой системы. Вся трудность в том, чтобы удачно записать этот оператор: если повезет, то в виде алгебраической формулы (так делают физики) или хотя бы в виде словесного алгоритма (так получается у историков). В случае успеха можно восстанавливать подробности социальной эволюции по своду финансовых документов — столь же уверенно, как физики восстанавливают зоопарк элементарных частиц по кажущемуся хаосу треков на фотопластинке.

Впрочем, есть одна тонкость. Реконструкция или прогноз эволюции физической системы по ее гамильтониану возможны лишь на участке между фазовыми переходами, где гамильтониан сохраняет свой вид. Оттого, например, свойства жидкого гелия не выводятся из свойств газообразного гелия, а экономика СССР не выводится из экономики Российской империи XIX века. Чтобы разобраться в таинстве фазовых переходов, нужен иной («квантовый») тип моделей природных систем. В физике его начали создавать Гайзенберг и Паули, в истории — Лев Гумилев. Это не удивительно: ведь двум юным немцам приходилось объяснять мгновенные распады элементарных частиц, а молодому русскому приходилось ежедневно выживать в сталинском лагере…

Главная квантовая новинка (открытая Ричардом Фейнманом вскоре после войны) такова: в любой физической системе происходит ВСЕ, что не запрещено СИММЕТРИЕЙ (то есть потенциальной энергией) данной системы и что разрешено плотностью СВОБОДНОЙ ЭНЕРГИИ в этой системе. Например, при описании спектра излучения атома мы должны учитывать незаметное рождение и гибель электрон-позитронных пар в вакууме. Аналогично, моделируя ход Второй мировой войны, мы должны учесть те несостоявшиеся варианты, когда сталинский режим терпит крах раньше гибели гитлеровского режима. Кстати, сам Сталин всерьез учитывал такие варианты и в 1941, и в 1942 году! И не зря: в нашей реальности военная победа СССР над Германией лишь замедлила распад российской партократии до 1991 года (когда Дьяконов закончил свою итоговую книгу)…

К сожалению, РАССЧИТЫВАТЬ модели фазовых переходов пока умеют только физики — и только для замкнутых систем, преобладающих в неживой природе. Соответствующие открытия — сверхтекучесть гелия, сверхпроводимость металлов, квантовая электродинамика и хромодинамика, электрослабая модель вакуума — заслуженно увенчаны нобелевскими премиями. Но среди историков лишь один стал нобелевским лауреатом. Эта награда досталась в 1904 году Теодору Моммзену за описание гамильтониана Римской державы, которое заняло более тысячи страниц. Через 90 лет сходный труд Игоря Дьяконова был оценен менее щедро, но более точно: патриарх востоковедения был избран в Российскую академию естественных наук. За что такая честь?

За семейство из восьми гамильтонианов, выражающих полную энергию всех основных формаций, пройденных человеческим обществом за последние десять тысяч лет. Сначала идут две фазы Первобытности: стабильная ОБЩИНА во главе со старейшинами и эфемерная ДРУЖИНА во главе с вождем. Эти системы довольно просты; поэтому Л.Н.Гумилеву удалось разобраться в закономерностях фазовых переходов между ними.

Далее следуют две Античные формации: монокультурный ПОЛИС и многоэтничная ИМПЕРИЯ — симбиоз разных экономик, скрепляемых бюрократической верхушкой. В этих примерах религия играет консервативную роль: прямое общение социального лидера с богами не распространяется на основную массу верующих.

Напротив, две формации Средневековья отмечены высокоразвитой («мировой») религией, которая вдохновляет своими догматами любого энергичного человека на новые подвиги: боевые или мученические, социально-организующие либо научно-исследовательские. Подобно Античности, Средневековье прошло две фазы: локальную (общинную) и глобальную (имперскую), где политический абсолютизм сросся с церковью, поощряя научный поиск в рамках религиозной философии. Итоги такого поиска выливаются в технические изобретения и влияют на экономику общества. Средневековье длится, пока это влияние не меняет систему ценностей в обществе.

Как только экономический или социальный ПРОГРЕСС приобретает черты божества в глазах активной доли населения, Средневековье сменяется Капиталистической формацией. Ее первая («Индустриальная») фаза заняла в Западной Европе двести лет: от Просвещения до Второй мировой войны, которая приравняла прогресс в переработке информации к успехам в энергетике и переработке вещества. Компьютерная революция в технике и экономике; личный доступ каждого активиста ко всем информационным ресурсам человечества; глобальная экологическая неустойчивость человечества в его диалоге с матушкой-Землей — таковы черты последней из известных нам социальных организаций.

С такими тезисами знаток Древнего Востока вошел в лагерь знатоков всемирной истории — и, конечно, наступил на многие любимые мозоли своих коллег. Задеты оказались Маркс и Тойнби, Рыбаков и Гумилев, а главное — великое множество жрецов «советской науки», привыкших получать ценные указания либо щелчки по носу только от чиновников из аппарата ЦК КПСС. Все это Дьяконов предвидел не разумом единым: ведь его отец погиб в репрессиях 1930-х годов! Оттого глобальная социальная модель Дьяконова увидела свет лишь в конце 1980-х — когда автор был уже не способен к жарким дискуссиям, к воспитанию новых аспирантов. Книга «Пути Истории» стала последним печатным трудом Игоря Михайловича, его научным завещанием и вызовом Судьбе. Жаль, что самый оригинальный и эрудированный из возможных критиков этой книги — Л.Н.Гумилев — не успел увидеть даже ее рукопись! Увы, заочный спор коллег и современников — не редкость в трагическом ХХ веке.

Но вот книге исполнилось пять лет; ушел из жизни ее автор. Что осталось? Какие проблемы оставило научное творчество И.М.Дьяконова грядущему ХХ веку? Пожалуй, важнее всего ПЕРЕХОДЫ от одной социальной формации к другой, от одного гамильтониана к другому — с иной симметрией и иным ансамблем возможных феноменов. Можно вспомнить Аристотеля, который впервые описал три компоненты политического гамильтониана в Афинах: демократию, аристократию и монархию. Аристотель не заметил в чередовании этих компонент явной закономерности: на смену одной форме правления может прийти любая из ее соперниц. Через 200 лет Полибий наблюдал в Риме СИМБИОЗ всех трех форм власти, разделивших между собой экологические ниши в государстве. В нем исполнительная власть монархична (консулы, цензоры); законодательная власть аристократична (сенат), а источником политических новинок остается демократия: комиции и трибуны.

Столь же мозаично выглядит вся ноосфера Земли в роковом ХХ веке. Горсть стран с самой эффективной, быстро усложняющейся экономикой недавно вошла в восьмую (информационную) фазу социальной организации. Большая группа европейских стран пребывает в седьмой фазе: традиционном капитализме. Множество стран Евразии (включая Россию) представляют шестую фазу — имперское средневековье, пронизанное государственной религией. Нетрудно найти представителей раннего средневековья — и даже страны, возвращающиеся в него из шестой фазы (вспомним иранских революционеров 1979 года!). И так далее…

Кстати, биосфера Земли содержит еще более причудливые ценозы из видов, отражающих самые разные этапы биоэволюции.

Если так, то биология и социология составят (вместе с физикой) тройку лидеров науки XXI века. Возможно, они даже сольются воедино — как три ветви физики неустойчивых процессов в открытых системах. Главной проблемой такой науки становится моделирование (экспериментальное, понятийное и математическое) фазовых переходов между разными ценозами в биосфере и ноосфере. Зародыш такого перехода в простом человеческом коллективе был описан Л.Н.Гумилевым, как «пассионарная вспышка», рождающая КОНСОРЦИЙ — динамичную команду активистов, сплоченных общей недоброй судьбой и обменивающихся квантами таких социальных полей, которые не наблюдаются в иных условиях. Лев Гумилев наблюдал эти вещи в роли норильского зэка и фронтового зенитчика; не удивительно, что его модель (гамильтониан консорция) заметно отличается от моделей Дьяконова и Шредингера, описывающих равновесные структуры!

Но стыковать эти модели нужно — хотя бы для того, чтобы человечество не погубило в XXI веке себя и биосферу Земли. Кажется, что все необходимые эксперименты уже поставлены в ХХ веке — с огромным риском и растратой всевозможных ресурсов. Остается осмыслить сделанное, представив неустойчивые траектории переходов в социуме столь же четко, как Игорь Михайлович Дьяконов представил устойчивые формации в тысячелетней истории человечества. Дорогу осилит идущий!

Перевод из Киплинга сделан
И. М. Дьяконовым в 60-е годы (публикуется впервые)

Молитва перед
окончанием службы

Бог наших праотцев Святый
Под чьею грозною Рукой
На флангах боевой черты
Мы правим пальмой и сосной -
О Боже, нас не покидай,
Забыть себя не дай, не дай!

Умолкнет лязг, утихнет глас,
Вождей и воев ждет конец -
Но жертва крестная за нас
Жива в смирении сердец!
О боже Сил! Не покидай,
Забыть себя не дай, не дай!

Растают флоты кораблей,
Не будет им маяк зажжен
И все величье прошлых дней
Падет как Тир и Вавилон.
Судья народов, дай нам срок,
Чтоб наш народ забыть не смог!

Себя самих хвалить легки,
Пьяны от власти и тщеты,
Мы пробуждаем языки,
Которым не был ведом ты.
О боже Сил! Не покидай,
Забыть себя не дай, не дай!

За то, что полон он грехом,
Что верит в порох и металл,
Что на песке он строил дом, -
Тебя ж в хранители не взял, -
Что похвальбой сквернит он рот -
Прости, о Боже, твой народ!

Советуем прочитать
Для широкого читателя в качестве рекомендации упомянем следующие труды Игоря Михайловича Дьяконова: «Общественный и государственный строй древнего Двуречья. Шумер» (М., 1959). Эта книга положила начало систематическим исследованиям в области социально-экономической истории Древнего Востока во всем мире и намного опередила свое время.

«Эпос о Гильгамеше (О все видавшем)» (1961 год, М.; Л., серия «Литературные памятники»). Блестящий стихотворный перевод. Не боясь впасть в преувеличение, можно сказать, что «Гильгамеш» в переводе И.М.Дьяконова — это событие в русской литературе, как «Илиада» в переводе Гнедича и сонеты Шекспира в переводе Маршака.

«Предыстория армянского народа (История Армянского нагорья с 1500 по 500 год до нашей эры. Хуриты, лувийцы, протоармяне», Ереван, 1968).

«Архаические мифы Востока и Запада» (М., 1990). Возникла из постоянного интереса Игоря Михайловича к социальной психологии. Достаточно сказать, что до сих пор не существует общепринятого определения понятия «миф», а тем более — общепринятой теории мифа.

«Пути истории: от древнейшего человека до наших дней» (М., 1994). Посвящена теоретическим проблемам истории, собственно говоря, историософии.

Обо всех его книгах и статьях можно сказать, что они всегда содержат нетривиальные сведения и идеи, будь это даже статьи для энциклопедии. Он схватывает саму суть проблемы и вносит существенный вклад в ее решение.

Сергей Смирнов



См. также:
Особенности системы Мартингейл
Получить микрозайм с сервисом ZaimOnline-Ru – легко!
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное
Септик Танк - 4 на 7-9 чел В нем просто нечему ломаться, срок службы более 50 лет. Септик в комплекте с инфильтратором - это полностью готовая система очистки сточных вод с почвенной доочисткой.

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005