Методические материалы, статьи

Можно ли остановить ВРЕМЯ?

…И что Христос не распят был, а стерт на нет крохотным пощелкиваньем часовых колесиков.

У.Фолкнер. «Шум и ярость»
(пер. О. Сороки)

Мы живем в головокружительном темпе. Мы мчимся сквозь жизнь, не замечая ее. На все лишь одна отговорка: «Как жаль, времени сейчас нет!» Мы бросаем эту фразу, как взгляд из вагона скорого поезда. «Крылатое пульсирование пейзажа за окном» (А. Битов) становится нашим повседневным бытом. Все пролетает мимо нас, а у нас, как всегда, нет времени! За душой — ни минуты покоя! Пожалуй, в этой суете и спешке самое время подумать, что такое время.

Календарь впечатлений и дел

На протяжении всей человеческой истории наши представления о времени постепенно менялись. Когда-то людям отсчитывала время Природа, меняя свои сезоны. Когда-то его бег отчеркивало Небо, то расстилая свой звездный ковер, то заливаясь солнечным светом. Потом время вселилось в души колоколов и часов, заставляя их металл петь, звенеть, дребезжать. Теперь оно стало нашим неутомимым соперником, с которым мы в упоении боремся и остаемся каждый — «как Израиль — хром» (В. Брюсов). Мы тратим время на симпозиумы, времени же посвященные, на книги, его же исследующие, на статьи, над ним резонирующие. Оно льется, течет, утекает, а мы… мы «от жажды умираем над ручьем».

На протяжении многих веков люди не придавали значения дате — порядковому номеру дня. Длились долгие дни весны, или короткие дни зимы, или «дни первой луны нового года» (Минамото Санэтомо). Дни были похожи друг на друга, и каждый из них был не похож ни на что. Люди жили среди природы и в согласии с ней, и им не надо было нумеровать свои дни, как однообразные изделия, выпущенные на фабрике. Близость к природе — рассветам и дождям, разливам рек и охотничьей ловитве — делала дни неповторимыми.

В этом густом, тягучем времени каждое событие становилось непомерным:
«О нет, готовых
Я для тебя сравнений не найду
Трехдневный месяц»
, — писал японский поэт Басе, умевший останавливать мгновения. Казалось, время переставало длиться, растворяясь в природе:
«В гостях у вишневых цветов
Я пробыл ни много ни мало —
Двадцать счастливых дней!»
(пер. В.Марковой).

Даже проницательные наблюдатели мерили время повторявшимися событиями, ибо точнее отметить его ход было нельзя. Гомер вновь и вновь напоминал о том, что «вышла из мрака младая с перстами пурпурными Эос», Цезарь отсчитывал ночные стражи, а христианские монахи — утренние молитвы. Время было своего рода сосудом, наполняемым впечатлениями и делами (для нас же оно — сосуд с безликими минутами и часами, которые мы вытряхиваем на бегу все, до последней капли). В ту давнюю пору его мерили лишь ради дел важных и событий необычайных. Его не поминали всуе, и даже себя самого тоже не выделяли из блаженного и многоликого потока времени: редко кто из людей, живших в древности или средневековье, мог назвать день своего рождения. Две цифры разделяют прошлое и современность: дата. В прошлом она была стерта.

Точность — проклятье пролетариев

Однако грубая проза бытия постепенно взяла верх. Развитие машинного производства и транспортной сети заставило людей менее расточительно относиться ко времени. Понемногу европейцы стали подлинными его рабами, педантично отмеряя любые его промежутки и стремясь наполнить их какими-либо делами. «Время становится мерой труда», а труд, как известно, измеряется в деньгах. Круг понятий смыкается. Время, превращенное в деньги, или, что то же самое, деньги, воплощенные в неуловимом прежде времени, стали главной религией современного западного человека.

С появлением механических часов понятие «времени» уподобилось одной из форм пространства. Человек непрерывно двигался «вдоль временной оси», словно пешеход, бредущий по дороге. Такое «время» легко поддавалось измерению. Его мерили в часах и минутах, как пройденный путь -в метрах и шагах.

Если общество было еще не готово к такому «механистичному» восприятию времени, значит оно не понимало, что такое «часы». Так, европейцы, побывавшие в Китае, познакомили местных правителей в том числе и с механическими часами. Однако те отнеслись к ним, как к игрушке.

В ХIХ-ХХ веках время полностью покорилось человеку. Часы стали беспристрастным мерилом времени, отмечавшим любые краты его. (Напомним, что вплоть до ХVIII века, в течение многих столетий, на часах красовалась лишь одна-единственная стрелка, отмерявшая один час за другим.) Теперь время делилось не на зимы и весны, не на дни и ночи, не на молитвы утренние и вечерние, а на дробную поступь минут. С их круговертью Бог уже не имел ничего общего. Человек счел себя мерой всех вещей и, сам не подозревая того, стал рабом их. Теперь его долгом и добродетелью была точность, прежде красившая лишь королей.

И монотонно работают часы…

Четыре основные особенности отличают наше отношение ко времени.

* Мы перестали жить в согласии с природными ритмами. Электричество упразднило нам солнце, а жизнь в городских домах заставила забыть о временах года.

* Темп нашей жизни все ускоряется. В этой гонке за временем мы дошли до предела. Мы уже научились передавать информацию со скоростью света. Что дальше? Куда уж быстрее?

* Мы стараемся держать время под контролем. Мы боимся потратить лишнюю секунду. Наши записные книжки исчерканы планами на ближайшие недели, месяцы и даже годы. Ради банальных обязанностей мы запродали на корню наше будущее. Оно стало упорядоченным, регламентированным и беспросветным.

* Мы подчинились такту машинной цивилизации. Равномерная работа конвейеров, автоматических линий, транспортных средств подчинила нас, приучила жить «с часами наперевес». Наша жизнь стала на удивление прямолинейной. Из-за этого мы все реже даем волю чувствам, ведь они — «провалы во времени».

Мы уверены, что будем держать время под контролем, что оно подчинится нам без остатка. В наших планах мы не оставляем места случайности. Причина — следствие, причина — следствие… Незримое будущее мы самозабвенно изрисовываем этими примитивными узорами логических связей.

Бог един, а нас много. Отменяя Господа Бога и водворяя на Его место себя, человек неизбежно сталкивается с этим выводом. Его планы неминуемо рушатся или расстраиваются, потому что у миллиардов других людей есть свои, дорогие им планы. Неожиданные коллизии развеивают в пух и прах тщательно свитые логические цепочки. Но мы — «времени заложники» — моментально принимаемся снова их починять.

Итак, наши представления о времени очень обедняют его. Мы считаем, что оно «линейное» и его можно «измерять», отвлекаясь от его содержания. Эти два тезиса определяют судьбу времени в нашей цивилизации.

Божественное провидение явлено нам в программе ТВ?

Время разбито на часы, минуты, секунды. Мы обречены мчаться вперед, «по расписанию». Нам нельзя расслабиться, остановиться, свернуть с накатанного пути. Нас тут же начинает мучить совесть. Мы клянем себя лодырями, неудачниками, распустехами. Мы должны делать и действовать. В этом оправдание нашей жизни, считаем мы.

В любом месте, в любое время мы не можем жить без часов. Нам обязательно нужно знать, который теперь час. В комнате с остановившимися часами, не имея возможности узнать точное время, мы чувствуем себя как какой-нибудь жучок, перевернутый на спину.

Мы привыкли планировать и контролировать не только свою работу, но и всю свою жизнь. Мы выцеживаем чувства по капле, и каждая первая капля фальшива. В 19.37 мы выказываем любовь к жене, улыбнувшись ей; в 19.38 — любовь к сыну, потрепав его по щеке, в 19.39 — любовь к родителям, позвонив им. В 19.40 располагаемся у телевизора, ибо время для нас хоть отчасти, но размечено свыше. Уютные цифирки и колонки телепрограммы на весь оставшийся вечер прекрасно заменяют Божественное провидение.

Впрочем, отдадим должное нашей пунктуальности. Она позволила нам совершить очень многое: промышленную революцию в ХVIII — ХIХ веках, научно-техническую революцию во второй половине ХХ века, информационную революцию в 1980-1990-х годах. Без пунктуальности теряют смысл многие наши начинания. Любое производство может работать эффективно, если подчиняется некоему графику, иначе оно выродится в кустарный промысел.

Итак, подчинив ровному бегу времени свою жизнь, свой труд и даже природу, мы добились невиданного прежде изобилия. Мы превратились в «общество потребления» лишь потому, что научились эффективнее других цивилизаций превращать время в деньги и товар. Однако наше усердие и рвение не скроют от нас, что лишь немногие жители нашей планеты пользуются теми же благами, что и мы, большинство населения Западной и Восточной Европы. Наша цивилизация отказалась от времени, «умертвив» его, зато приобрела богатство и благополучие. В других культурах — будь то в дебрях Бразилии, на просторах Кении или островах Индонезии — времени хватает с избытком, зато бедность оказывается неизбывной.

Однако и то, и то плохо. Одни не могут вписаться в ХХI век; другие утратили гармонию с природой. Механически «спрямляя» время, мы превратили в механизмы самих себя.

В погоне за временем мы выжгли душу?

В век торжества СМИ, спешащих сиюминутно донести до читателя или слушателя свежие новости мы как-то забываем, что одна из первых попыток срочно передать новости, окончилась гибелью гонца. После битвы с персами при Марафоне греческий предводитель Мильтиад послал в Афины гонца с известием о победе. Пробежав сорок километров до города, тот воскликнул: «Радуйтесь, мы победили!» и тут же пал замертво от разрыва сердца. Сия история знаменательна. Правда, в наше время жертвами свежих новостей бывают отнюдь не гонцы, ведь их заменили телефоны, телефаксы и так далее. Нет, не выдерживают сердца зрителей и слушателей! Порой новости звучат так подстрекательски, что люди кончают с собой или убивают себе подобных, например, «каких-нибудь кавказцев или негров». Стремление «выгодно использовать время» не оставляет времени на его обдуманное использование. Время становится самым действенным проводником зла.

Опасно и другое. В той суетливой гонке за временем, в которую мы погружены, сами наши души делаются все суше и обтекаемее. На торопливость и пронырливость мы меняем науку любви, умение держаться с достоинством, чувство вкуса, симпатию и благодарность.

Для чувств нужно время. Недаром Акутагава писал: «От любовных приключений нас спасает не рассудок, а скорее слишком большая занятость. Чтобы полностью отдаваться любви, прежде всего необходимо время. Вспомните любовников прошлого — Вертера, Ромео, Тристана — все это люди праздные».

Разумно ли мы относимся ко времени? Зачем мы пытаемся тщательно контролировать его, если все равно не успеваем им воспользоваться? Нужна ли нам эта выматывающая гонка за временем? Нельзя ли изменить нашу жизнь?

Революцию затевают в офисе

Некоторые события последнего времени знаменуют, что «монополия на время» истекает. Часы создали нашу цивилизацию, теперь часы могут «удалиться». Вот причины, исподволь расшатывающие наше укоренившееся отношение к времени.

* Все больше людей не просиживают на службе определенное — и немалое — количество времени «от дзинь до блямс». Структура общества резко меняется. Оно становится обществом людей надомного труда.

* Пунктуальность теряет свою привлекательность. Люди живут и ведут себя гибче, чем в прежнем мире, обремененном столькими условностями.

* Важнейший товар современности — информация — передается уже со скоростью света. Ускорить этот процесс нельзя по законам физики.

Уже сейчас события, происходящие на бирже в Нью-Йорке, молниеносно, «в реальном режиме времени», отражаются на событиях в Берлине, Буэнос-Айресе, Токио, Москве. Мир, еще полтора века назад зиявший белыми пятнами, а полвека назад казавшийся россыпью островов в океане, теперь превратился в единое целое. Боль, испытанная в одной его части, немедленно разносится по этому незримому телу.

Когда-то все части мира жили в разном времени. Где-то длился каменный век, где-то осваивали бронзу, а где-то блистал философскими дефинициями Сократ. Любые дальние странствия были путешествиями во времени. Ныне все эти различия сгладились. В захудалых африканских деревушках, в окружении амулетов и колониальных бус, непременно стоит телевизор — универсальная машина, «выравнивающая» время на нашей планете. На голубом экране вся Земля в реальном режиме времени встречает 2001 год. И пусть традиционные календари неевропейских цивилизаций еще отсчитывают иное время, все равно случившееся уже не повернуть вспять. В мире длится единое время.

В прошлом разница во времени была мощным стимулом развития народов Азии и Африки. Теперь ускорение уже не приносит заметной экономической пользы. Мы живем в едином потоке времени. Раз мы не можем ускорять время, мы должны его разнообразить. Период экстенсивного освоения времени окончен, начинается период его достойного использования.

Конечно, немало влиятельных людей — политиков, бизнесменов, менеджеров — не осознают этой перемены, продолжая считать, что их подчиненные должны работать как можно быстрее и уделять работе как можно больше времени. Качество времени для них по-прежнему остается синонимом его количества. Они не замечают, что подобная стратегия в конце концов лишь замедляет общую работу и пагубно сказывается на исполнителях. Люди начинают имитировать служебное рвение, твердую дисциплину и даже собственную жизнь. Они или делают вид, что работают, или усердно напоминают начальству, что другие не работают.

С подобным явлением европейцы уже сталкивались в начале I тысячелетия новой эры, когда убедились, что труд рабов, проводивших на работе буквально всю свою жизнь, оказался экономически менее выгоден, чем труд колонов — людей, трудившихся какое-то время на своего хозяина, а остальное время живших для себя.

Рабы не заинтересованы в результате своего труда. Люди, продавшие все свое свободное время некой фирме или заводу, тоже теряют интерес к выпускаемой продукции. Их жизнь струится тонким, бледным ручейком за стенами офиса или заводскими воротами. Работа же выполняется со все большим небрежением.

Двадцать первый век пройдет под знаком дематериализации труда. Теряя свой грубый облик, труд, бывший прежде проклятием многих поколений людей, все больше станет напоминать увлекательную компьютерную игру. Унылая реальность растворится в ней.

Бесталанная песнь торопливой пташечки

Но это отношение к времени и стилю работы еще только пускает корни в душах людей. Пока же все фирмы вовлечены в гонку за новизной. Умение выпустить новый, броский товар издавна считается кратчайшим путем к успеху. Самые разные фирмы торопятся завлечь покупателя товарами, порой даже не прошедшими все стадии испытаний. Естественно, что они часто выходят из строя. Это характерно не только для России, но и для ведущих западных стран. Так, за один лишь 1997 год в Германии пришлось отправлять на доработку около 250 тысяч только что собранных автомобилей «опель» и 350 тысяч «фольксвагенов». Подобное явление стало повседневным.

Народная мудрость давно высмеивала никчемные попытки людей выжать из времени все выгоды без остатка. Пословицы неумолимо напоминают об этом: «Тише едешь — дальше будешь», «Поспешишь — людей насмешишь», «Рано пташечка запела, как бы кошечка не съела».

«Нехватка времени виновна в нехватке новаторских идеей, — констатируют немецкие социологи. — У менеджеров нет времени на подобные идеи». Беспрерывно «ускоряясь», мы скорее потерпим неудачу, чем добьемся поставленной цели. Новые, творческие, подлинно оригинальные идеи лежат «по ту сторону времени». Для вдохновения нужен покой, а не суета. Чтобы человека осенило, ему надо «остановиться, оглянуться». Медлительность — вот главный ресурс человеческого разума. Пусть в быстродействии нас скоро опередят компьютеры, зато мы можем полагаться на неторопливую, но вдохновенную мысль.

Как известно, компьютер — неожиданный соперник человека — проделывает все операции последовательно, мы — параллельно и последовательно. По ассоциации мы выхватываем из глубин памяти сведения, много лет назад отложенные и, наконец, пригодившиеся. Мозг машины может на 90 процентов работать, как человеческий. Но остальные 10 процентов — это творческий интеллект. Его никак не воспроизвести.

Увы, в нашем стремлении думать, делать, решать как можно быстрее мы уподобляем себя машине. Лишь выбравшись из линейного потока времени, мы начинаем мыслить нешаблонно, то бишь мы воистину начинаем мыслить. В этом залог нашего грядущего процветания!

А при чем здесь Грушенька?

Пришло время, когда важна уже не скорость наших действий, а умение взять «паузу», чтобы оценить происходящее и, «не гонясь в ногу со временем», выбрать лучший план действий. Пусть машина успевает делать все, человеку нужно успеть сделать самое главное.

Стремление работать без пауз — интенсивно, но необдуманно — сродни желанию поучиться на курсах быстрого чтения, дабы за какую-то четверть часа разделаться, например, с «Братьями Карамазовыми». Допустим, человек поступит на курсы и окончит их. И вот он уже научится читать по диагонали, перелистывая страницы через каждую пару секунд. Однако что останется в его памяти после такого «читательского галопа»? Что «братьев было трое, у них был отец и имелась Грушенька»? Если этого вам достаточно, вам прямая дорога на подобные курсы. «В ногу со временем! Ать, два!»

Даже биржевые маклеры теперь не спешат немедленно выправлять ситуацию, а предпочитают брать паузу. Так, если индекс Доу-Джонса на Нью-Йоркской фондовой бирже упадет на 350 пунктов, торги прерываются на полчаса. Если уровень падения достигнет 550 пунктов, биржа закрывается на час, а то и вовсе на весь оставшийся день. Излишняя суета приведет к непоправимым последствиям. В спешке мы готовы уничтожить то, что еще можно спасти. Лишь взяв паузу на раздумье, можно найти какой-то неожиданный выход из этой неблагополучно складывающейся ситуации.

Если примитивно переводить все время в деньги, можно лишиться и времени, и денег. Этот пресловутый лозунг продуктивен лишь при определенных условиях. Еще Фридрих Ницше назидал, что суть человека, а значит, и время, которое он проживает, нельзя свести к простому зарабатыванию денег. Деньги стали удобным регулятором общества или винтиками, скрепляющими его. Человек жил и к чему-то стремился еще до появления денег и даже до появления общества в привычном понимании этого слова.

Воскрешение времени

Во всех сферах человеческой деятельности, особенно непроизводственных, имеются области «слабой продуктивности». К ним, например, относятся образование, воспитание, медицина, домашнее хозяйство, семейный быт. Здесь и вовсе не действует принцип «время — деньги». Однако, если мы пренебрегаем этими областями жизни, страдает экономика. Торопливость здесь только вредит. Решать все проблемы с наскока, с кондачка не получится. Здесь готовы разверзнуться такие бездны, что людям, в них угодившим, будет уже не до работы.

Чем разнообразнее мы относимся ко времени — где-то спешим, где-то медлим, где-то выдерживаем паузу, — тем гибче и спокойнее живем. Гибнет твердое, окостеневшее. Слабое и пластичное приспосабливается и приспосабливает к себе время. Это справедливо для экономики, экологии и общественной жизни.

Воскрешая время, мы воскрешаем себя во всей полноте дарованных нам способностей. Мы оживляем окружающее нас пространство. Что же мы можем сделать для этого?

Нам надо изменить не само время, а наше отношение к нему. Надо научиться жить поочередно в двух системах времени, то есть соединить стремительное «линейное время», превратившее жизнь в какой-то конвейер обязательных дел, и «циклическое время», принадлежавшее не человеку, а Природе или Богу. Живя в первом времени, мы оставляем свой след, но остаемся посреди чужого, неуютного нам мира; живя во втором времени, мы расстаемся со своим «я» и приобщаемся к космосу. Первое — время действия. Второе — время созерцания. Безустанно действуя, мы разрушаем себя; созерцая — обретаем себя.

Воскрешать время можно разными способами.

* Нам надо осознать, что спокойная, неторопливая, созерцательная жизнь — это благо для нас. Только этот — природный — ритм позволяет нам нормально общаться с другими людьми, дает возможность любить людей и доверять им. Если мы не научимся «жить медленно», мы сами превратим себя в материальный предмет — в «тело», участвующее в производственном процессе и обделенное всем, что нужно душе.

* Нам надо научиться спокойно, с достоинством «ждать». Не добиваться, не брать милостей у Природы, а ждать, пока само время в нужный день и час принесет их нам. Нам следует надеяться на новое и неожиданное, ведь дождаться их может лишь тот, кто ждет.

* Нам надо чаще брать передышки, делать паузы, менять ритм жизни. Только тогда жизнь из однообразной, безликой массы превратится в нечто уникальное и увлекательное. Надо понять, что отдых — это не императив лени, а время переосмысления прожитого, время бессознательного творчества. Отдых — это явление культуры. Функционируя и потребляя, мы уподобляемся машине; отдыхая, становимся, как боги.

Итак, время надо проживать, а не изживать, наполнять, а не исполнять, воскрешать, а не истреблять за минутой минуту. Время карает тех, кто считает его своей принадлежностью. Время карает тех, кто стремится как можно быстрее им воспользоваться. Время — не вещь, а ландшафт, в котором мы живем. И если мы принимаемся истреблять этот ландшафт ради каких-то малых, лишь нам ведомых целей, мы рискуем «задохнуться», умереть в нами же сотворенной пустыне.

Александр Грудинкин



См. также:
Самые популярные стратегии онлайн-ставок
Микрозаймы на карту – быстро и удобно
Современные курсы ораторского мастерства
Порядок и особенности оформления инвалидности
Праздник в каждый дом
Все что вы хотели знать об онлайн-слотах
Зеркала игорных клубов
ПРОЕКТ
осуществляется
при поддержке

Окружной ресурсный центр информационных технологий (ОРЦИТ) СЗОУО г. Москвы Академия повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования (АПКиППРО) АСКОН - разработчик САПР КОМПАС-3D. Группа компаний. Коломенский государственный педагогический институт (КГПИ) Информационные технологии в образовании. Международная конференция-выставка Издательский дом "СОЛОН-Пресс" Отраслевой фонд алгоритмов и программ ФГНУ "Государственный координационный центр информационных технологий" Еженедельник Издательского дома "1 сентября"  "Информатика" Московский  институт открытого образования (МИОО) Московский городской педагогический университет (МГПУ)
Источник http://set-i-mir.ru/
ГЛАВНАЯ
Участие вовсех направлениях олимпиады бесплатное

Номинант Примии Рунета 2007

Всероссийский Интернет-педсовет - 2005